Сильвия Мерседес – Клятва Короля Теней (страница 43)

– Морлет, уносящий меня прочь в клубах дыма и воплей, вероятно, наделает больше шуму, чем вид нас двоих, едущих вместе.

Его губы изгибаются в кривой улыбке. Он обдумывает это. Я едва дышу. Я так хочу этого совместного мгновения. Быть с ним рядом. Опираться о его грудь, ощущать его руки вокруг себя. Если это будут наши последние часы вместе, то я бы предпочла не проводить их изо всех сил вцепившись в седло.

Фор резко поворачивается и отдает груму лающие приказы на трольдском.

– Что происходит? – спрашиваю я.

Он смотрит на меня сверху вниз, глаза его сияют.

– Я велел заменить седло Кнара на такое, в котором будет удобно ехать вдвоем.

Мое сердце взмывает так высоко, что чуть не выскакивает из груди. Вскоре приносят другое седло, у него высокая лука, которую я смогу сжимать коленями и примоститься по-дамски перед Фором. Как только его взваливают на широкую спину Кнара, Фор поднимает меня в воздух. Я смеюсь, чуть задыхаясь, пока он усаживает меня на место.

Внезапный всплеск эмоций с его стороны шокирует меня. Я смотрю вниз и обнаруживаю, что моя юбка с разрезами распахнулась до самого бедра. Я торопливо натягиваю складки мягкой розовой ткани на свою оголенную ногу. Когда я снова бросаю взгляд на Фора, он на меня не смотрит, а, кажется, очень сосредоточенно проверяет подпругу седла. Я улыбаюсь маленькой, тайной улыбкой. Следующие несколько часов будут… интересными.

Фор садится, обхватывает меня руками и берет поводья. Меня накрывает ощущение правильности. Я почти и забыла, каково это: ехать вот так, уютно пристроившись перед ним. Я откидываюсь назад, опираясь на его грудь, и позволяю вздоху сорваться с губ.

– Ты готова, принцесса? – спрашивает Фор прямо над моим ухом.

Я закрываю глаза.

– Да.

Он приводит зверя в движение, и мы отправляемся в наше последнее совместное приключение.

Глава 24. Фор

Да поглотит меня Глубокая Тьма, что я наделал?

Каждая часть этого – ошибка. Ее фигура в моих руках, тепло ее спины, прижатой к моей груди. Я очень остро ощущаю ее округлую мягкость, примостившуюся промеж моих ног, и этому ощущению никак не помогает то, как ее юбки трепещут и распахиваются на каждом тяжелом шагу морлета.

Такими темпами конец мой придет еще прежде, чем мы покинем территорию дворца.

Горло сдавливает. Я смотрю вперед, отказываясь позволять себе опускать глаза. По крайней мере, не слишком часто. Но разницы практически никакой. Ведь ее волосы так сладко пахнут прямо у меня под носом, а мягкая музыка ее голоса то и дело касается моих ушей. Я могу начать жаждать подобного наслаждения. А это опасно. Это наслаждение – не для меня. Но я не в настроении осторожничать.

Мы приближаемся к воротам. Я окликаю дозорных. Они таращатся на Фэрейн, явно не ожидая увидеть ее рядом со мной. Дворцовая стража – это жуткие сплетники. Не сомневаюсь, что слухи разлетятся меньше чем через час. На самом деле не так уж это и важно. Вскоре она уедет, и все слухи, всколыхнувшиеся сегодня, умрут естественной смертью.

– Открыть ворота и не закрывать, – говорю я их главному, который отчаянно старается не глазеть на Фэрейн слишком уж в открытую. – Мы скоро вернемся.

– Да, мой король, – отвечает он и на всякий случай лишний раз отдает честь. Он выкрикивает команду, и ворота открываются. Кнар тянет за удила и пытается откусить острие копья стражника. Тот издает вопль и отдергивает оружие назад, чтобы зверь не достал.

Фэрейн тихонько хихикает. Моя кровь теплеет. Этот звук… его достаточно, чтобы сломить всякие остатки моей решимости. Но я должен быть осторожнее. С ее-то даром, как знать, какую часть моих чувств она может различить?

Я поспешно привожу Кнара в движение. Морлет топает под арку, и мы появляемся на вершине крутой дороги, отвесно уходящей в нижний город. Фэрейн ахает. Ее руки сжимаются на луке седла.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– Да! Я просто… Когда я проезжала здесь раньше, то была в паланкине, а его шторы – задернуты. Я не сознавала, насколько крута эта дорога.

– Ты боишься высоты?

– Нет! Просто опасаюсь, только и всего.

– Ты в полной безопасности, уверяю тебя. Кнар надежный. Пусть ему и не нравится бывать под светом лорста, но он будет хорошо себя вести. – Я крепче обнимаю ее рукой. – Я не дам тебе упасть.

– Знаю, – отвечает она и вновь кладет затылок на мое плечо. Взглянув вниз, я вижу всю прелестную линию ее горла до самых ключиц и ниже, до обнаженной кожи меж грудей, которую открывает глубокий вырез платья. Да помогут мне боги.

Я пускаю Кнара вперед. Морлеты предпочитают ходить по теням, а не по твердой земле, но в этот час мерцания он вялый и медленно бредет по камням мостовой.

– Эта дорога называется арук-дра, – говорю я, решив поддерживать самый легкий, самый безличностный разговор, какой только получится. – Это главный путь через город, он ведет прямо в центр, где стоит Храм Оргот. Там дорога разветвляется на шесть других, и каждая ведет к мостам через пропасть.

Фэрейн кивает. Ее пальцы все еще крепко стискивают луку, но тело расслабляется по мере того, как она привыкает к ровной поступи морлета.

– А кем был этот Орг? – спрашивает она спустя мгновение молчания.

– Прошу прощения?

– Ты сказал: «Храм Оргот». Мне интересно, в честь кого был назван этот храм.

Хороший вопрос. Ее интерес к моему народу и его истории согревает грудь приятным теплом. Я принимаюсь рассказывать ей о королеве Орг, первой правительнице Подземного Королевства, которая объединила воюющие племена трольдов. Это долгая история, но увлекательная, и Фэрейн слушает очень внимательно, время от времени задавая уместные вопросы. Я рассказываю ей о том, как Орг обнаружила Камни Урзулхара и признала их священными – семь великих кристаллов, представляющих каждого из семи богов. Оттуда она и стала править. Но она никогда не забывала, что истинный бог трольдов – Морар тор Граканак. Поэтому ему она посвятила храм в сердце города.

– Это самый старый храм во всем Подземном Королевстве, – говорю я, заканчивая свой рассказ, – а Мифанар – самый старый город. И самый великий.

– А сколько всего городов в Подземном Королевстве?

– Сорок восемь сопоставимых по размерам с Мифанаром. Это не считая, разумеется, городков поменьше и деревень вдоль речных путей.

Фэрейн медленно качает головой.

– Я и понятия не имела, что твое королевство настолько большое! Гавария и половиной такого количества похвалиться не может.

– Гавария – это человеческое королевство, – отвечаю я с улыбкой. – Не забывай, что Подземное Королевство гораздо старше. Быть может, старше, чем весь ваш мир.

Я указываю на образчики интересной архитектуры, встречающиеся вдоль дороги, по которой мы едем. Что-то мне подсказывает, что наши трольдские здания для ее человеческих глаз все должны выглядеть одинаковыми, но она задает умные вопросы и, кажется, очень хочет учиться. Когда дорога начинает выравниваться, она садится в седле чуть прямее. Это мне не нравится. Я борюсь с желанием снова привлечь Фэрейн к своей груди, чтобы ощутить ее и дышать ею.

Наконец мы добираемся до храма. Мне приходится специально указать ей на него пальцем, потому что он представляет собой лишь большой каменный курган, не имеющий отличительных черт. Различные выходы словно бы в случайном порядке усеивают его поверхность, ведя к внутренним катакомбам.

– Светильники внутри не дозволяются, – объясняю я. – Свет слишком легко нарушает поклонение Глубокой Тьме. А вон там, видишь? – Я взмахиваю рукой, указывая на множество куполообразных сооружений поменьше, окружающих храм. – Это жилища жриц, которым иногда требуется отдохновение от более интенсивной тьмы.

Фэрейн мгновение молча смотрит, а затем склоняет голову набок.

– Как-то на жриц не похоже.

Я прослеживаю за линией ее взгляда и вижу семейство трольдов, сидящее перед куполообразным каменным домиком. Приземистая фигура матери, с кожей, твердой от доргарага, помешивает что-то в котелке над костром. Несколько маленьких детей, одни с каменной шкурой, другие – гладкие и бледные, возятся в грязи вокруг нее. Один из них забирается на верхушку купола, бьет себя в грудь и вопит, пока мать наконец не прекращает мешать и не рявкает ему спускаться.

– Нет, это не они, – говорю я. – Многие из храмовых жилищ сейчас заняты беженцами.

– Из-за толчков?

– Да.

Мгновение она это обдумывает.

– Смогут ли они когда-нибудь без страха вернуться в свои дома?

Я надеялся на это. Когда-то. Я надеялся, что призову нам на помощь Мифатов, положу конец нашим бедам, и все лишившиеся домов жители моего королевства отправятся в обратный путь вдоль рек, чтобы заново отстроить разрушенные поселки, деревни и города. Даже Дугорим. Даже Хокнат. Но та мечта увяла. Она теперь мертва.

– Посмотрим, – отвечаю я. Но я знаю, что она чувствует истину в моем сердце. Смирение. Отчаяние.

Не желая долго думать о подобном, я направляю Кнара к дальнему углу храмовых земель. Там я показываю на одно сооружение из цельного черного обсидиана.

– Это – Святой Хурк Камнедробитель, – объясняю я и принимаюсь рассказывать новую легенду. Фэрейн слушает и, когда я заканчиваю, просит спустить ее с седла, чтобы она могла осмотреть статую поближе. Я осторожно ее опускаю, и он обходит старого Хурка кругом, изучая то, как древний мастер запечатлел его черты при помощи трольдских методик резьбы.