Сильвия Мерседес – Клятва Короля Теней (страница 42)

– Я не сомневаюсь в преданном сердце Йока, – говорит он, продолжая наш разговор. – Потому и разрешил мальчику отправиться на это задание. Но это сложно. Всегда сложно отправлять куда-то своих младших, зная, что эти первые задания либо закалят их характер, либо же их сломают.

Его тревога ощутима, несмотря на все его попытки подавить ее. Часть меня хочет воспользоваться этой возможностью и через пальцы, легко лежащие на его предплечье, послать в его душу покой. Но он это почувствует и поймет, что я только что использовала на нем свои силы. Я этого не хочу. Не хочу, чтобы он думал, будто я каким-либо образом манипулирую его эмоциями. Все, что случится между нами сегодня, должно быть целиком и полностью его выбором. Никаких трюков. Никакой магии. Лишь мы вдвоем.

Не проходим мы и десяти шагов по залу, как справа открывается дверь. Появляются пять трольдов: сперва грозного вида стражник в шлеме, затем – три дамы в вычурных головных уборах. А последней идет гораздо более высокая и широкая женщина в потрясающем головном уборе, который, кажется, украшен заточенными о камни клинками. Она белая, словно кость, и обладает челюстью столь твердой и квадратной, что кажется, будто она может выдержать удар шипастой булавы и не поморщиться.

Женщина останавливается, ее руки сложены внутри рукавов богато расшитой красной мантии. Глаза ее прищуриваются, когда она замечает нас, а взгляд неотрывно впивается в меня. Вспышка чистой ярости ударяет по моему божественному дару прежде, чем оказывается упрятана за ее плотные трольдские стены.

– Гракол-дура, Шура Парх, – говорит Фор. Я узнаю приветствие со своих уроков с Хэйл. Он продолжает что-то говорить, даже, кажется, спрашивать.

Женщина все буравит меня взглядом, ее бледные глаза – словно парные кинжалы. Мне требуется все мое мужество, чтобы не вжать голову в плечи и не отвести взгляд. Наконец она задирает губу в оскале, а затем поворачивается к Фору и произносит цепочку коротких резких слов, которых я не понимаю. Фор улыбается. Он отнимает у меня свою руку. Мгновение я стою в растерянности. Пусть я по-прежнему и стою подле него, я чувствую себя в полном одиночестве и совсем беззащитной.

Затем рука Фора ложится на мою поясницу. Он мягко привлекает меня к себе. Мои чувства заливает теплом. Внезапно мне уже не важно, как на меня смотрят другие, не важно, что я единственный представитель своего рода в этом огромном враждебном мире. Фор со мной, его сила рядом, его власть очевидна даже в мельчайших жестах. Одним этим прикосновением он пускает в самое мое сердце стрелу отваги. Я не могу подавить улыбку, расцветающую у меня на губах.

Женщина отстраняется, глаза ее пылают. Она рявкает еще одно короткое слово, а затем разворачивается в вихре мантии и шагает прочь по коридору. Ее служанки и стражник следуют за ней, через плечо бросая на меня опасливые взгляды.

– Кто это была? – спрашиваю я.

– Мой военный министр, – отвечает Фор.

Что-то в его тоне вызывает у меня дрожь, несмотря на теплое касание его ладони.

– Я ей не очень-то нравлюсь, верно?

Фор поднимает бровь.

– Это тебе твой дар сказал?

Я фыркаю.

– В эту секунду дар был излишним, уверяю тебя.

Он улыбается быстрой улыбкой, она мелькает и гаснет, как проблеск солнечного света из-за плотной завесы туч.

– Когда между Мифанаром и Гаварией начались переговоры о союзе, мой совет разделился поровну, голосуя за или против того, чтобы его заключать. Леди Парх была с теми, кто против.

За его словами чувствуется столько недосказанного. Он пытается сдерживать свои эмоции. Но это не важно, ведь леди Парх и сама четко обозначила свою позицию. Не сомневаюсь, что она была среди тех, кто призывал отрубить мне голову после моей неудачной брачной ночи.

Я сглатываю и смотрю на свои ноги. Фор, вероятно, был прав: мне было бы безопаснее в своих покоях. Прятаться, пока не настанет время возвращаться домой. Но нет. Я стискиваю челюсти и вновь поднимаю взгляд на Фора. Меня не запугать.

– Ну, я уверена, что твой министр не откажет мне в удовольствии провести один день, осматривая достопримечательности вашего прекрасного города. – Я тихо улыбаюсь и вновь беру Фора за руку. – Продолжим?

Идя дальше, мы встречаем и других в дворцовых коридорах. Озвучивая свою просьбу прошлой ночью, я как-то не подумала о том, что появление на публике вместе со мной может сделать с репутацией Фора. Но он двигается с уверенностью, кивая и бормоча приветствия по-трольдски всем, мимо кого мы проходим, а затем наклоняя голову, чтобы прошептать их имена мне на ухо.

– Это Умог Хур, – говорит он мне, – жрица с серьезными кровными связями, ее определенно стоит опасаться. А это была леди Яг, гранд-дама семейства Урбул, печально известная тиранша.

Эти и многие другие – все обходят нас по широкой дуге и бросают в мою сторону любопытные взгляды. Я не опускаю голову, лицо мое безмятежно, пусть я и не расслабляю пальцев, которыми сжимаю свой хрустальный кулон.

Наконец мы прибываем к большому парадному входу. Фор ведет меня наружу, во внутренний двор, где, к моему удивлению, ожидают два морлета, которых держат молодые грумы. Один из них – скакун Фора, большой, шипастый и ужасающий. Вторая – немного поменьше и поизящнее, чем ее напарник, топает раздвоенным копытом, высекая искры, разлетающиеся по мостовой.

Я тут же останавливаюсь. Фор смотрит на меня, его губы изогнуты в полуулыбке.

– Полагаю, ты помнишь Кнара?

Фор оставляет меня у подножия ступеней и идет к своему морлету. Он похлопывает его по покрытой чешуей шее. Монстр клацает в его сторону челюстями, его острые зубы касаются самой кожи. В ответ Фор шлепает его по морде, словно это всего лишь игра, и зверь закатывает свои пылающие глаза.

Я не могу пошевелиться. Вся моя храбрость словно растаяла при виде второго морлета и его седла. Когда Фор поворачивается ко мне, я стою там, где он меня и оставил, стискивая свой кристалл и пытаясь вспомнить, как дышать.

– Не бойся, – говорит он, встревоженно нахмурив лоб. – Вот, иди сюда. Давай я вас познакомлю. – Прежде чем я успеваю возразить, он берет меня за руку и вплотную подводит к монстру поменьше. – Это Мур, – говорит он и поглаживает ее широкую плоскую щеку, старательно избегая зазубренных шипов, торчащих вокруг глазницы. – Вот, дай ей тебя понюхать. Клянусь, она смирная, как сумеречная кошка.

– Правда? – морщусь я. – Значит, она тоже любит выпрыгивать из ниоткуда и впиваться когтями во всякую оголенную плоть? – Но я выставляю вперед руку и не отдергиваю ее, когда морлет протягивает свой длинный нос, чтобы принюхаться. Она фыркает и вскидывает голову. Из ее вспыхнувших ноздрей кольцами выходит дым. Я отступаю на два шага, но рука Фора вновь крепко ложится на мою спину для опоры. – Кажется, я ее расстроила.

– Вовсе нет, – снова усмехается Фор, заставляя очередной рой бабочек пронестись сквозь мое сердце. – Мур просто жадина. Она решила, что ты ей предлагаешь вот это. – Он выуживает из кармана штанов кусок чего-то похожего на уголь и вручает его мне. – Давай, – говорит он. – Протяни его. Держи ладонь очень ровно, чтобы Мур случайно не откусила один из твоих пальцев.

С такими-то зубами она и всю руку оттяпает. Решив не морщиться и не закрывать глаза, я делаю, как мне велели, предлагая зверю угощение. К моему огромному облегчению, Мур использует свои длинные ловкие губы, чтобы смахнуть черный комок с моей ладони, и с громким удовольствием жует его.

– Ну вот. – Фор отходит от меня. Я покрываюсь холодными мурашками там, где была его рука, и поневоле ощущаю укол обиды, когда он гладит зверя по носу. – И глазом не моргнешь, как вы станете лучшими друзьями.

Я смотрю на этого монстра и ее черное, чешуйчатое, шипастое, лишь слегка напоминающее лошадиное тело.

– Она… великолепна, – умудряюсь сказать я.

– Могу помочь тебе забраться в седло.

– Что? – Я поворачиваюсь к Фору, желая найти в его лице хоть какой-то признак того, что он шутит. – Ты хочешь, чтобы я ехала в город верхом?

– Ну ты же умеешь ездить, ведь так?

– Да, но… на лошадях.

– Мур очень похожа на лошадь, уверяю тебя. Ее усмиряли с юных лет, и я выбрал ее специально для…

Для Ильсевель. Он одергивает себя, не давая произнести имя моей сестры, ввести ее в это пространство между нами. Это не важно. Она все равно здесь. Истина в том, что Ильсевель гораздо лучше бы подошла для этого конкретного приключения. Ей нравилось бросать себе вызов практически так же, как нравилось кататься верхом. Она бы была в восторге от такого подарка в виде монструозного скакуна.

– Я не очень хорошая наездница, – признаюсь я, опуская глаза.

– А. – Мгновение Фор молчит, вдруг растеряв уверенность. – Идти пешком туда, куда мы собираемся, слишком далеко. Я подумал, что ты, вероятно, предпочтешь седло паланкину.

Он не ошибся. Я очень живо помню свое прибытие в Мифанар, как меня несли через улицы в той ужасной, трясущейся, занавешенной штуковине. Это не тот опыт, который мне бы хотелось повторять. Но идея о том, чтобы сесть на этого морлета, ужасает.

– Я бы предпочла ехать верхом, да, – говорю я и смело смотрю ему в глаза. – Но с тобой. Как раньше.

Фор становится совершенно неподвижен.

– Это могут… – Он умолкает и отворачивается, потирая рукой заднюю сторону шеи. – Это могут не так понять.