Сильвия Мерседес – Клятва Короля Теней (страница 44)

А что же я? Мне столь же приятно смотреть на нее. Запоминать то, как она двигается, как покачиваются ее бедра, с каким блеском отражается свет лорста от ее волос. То, как эти благословенные юбки распахиваются, мельком показывая ее прелестные ноги.

Она была бы счастлива здесь. Как королева.

Она бы не закончила так, как моя мать.

Словно услышав мои мысли, Фэрейн оборачивается и смотрит прямо на меня. Ловит меня на том, что я не отрываю от нее глаз. Шею заливает жаром, и я быстро отворачиваюсь, притворяясь, что меня заинтересовала другая группа куполообразных жилищ для жриц, стоящих где-то у нее за спиной. Однако я ее не обманул. И близко нет.

Боги небесные! Понимает ли она, что делает со мной, попросту существуя?

Закончив свой осмотр статуи Хурка, Фэрейн, легко ступая, возвращается ко мне и Кнару. Как только она приближается, раздается громкий бурчащий звук. Фэрейн ахает, краснеет и прижимает руку к животу.

– В чем дело? – спрашиваю я, встревожившись.

– Ох, – она опускает подбородок и чуть качает головой. – Я просто еще не ела сегодня. – Ее зубы терзают полную нижнюю губу, когда она вскидывает глаза на меня. Когда она ее отпускает, та вдруг кажется розовее и пухлее, чем раньше. Меня охватывает жуткое желание протянуть руку, провести большим пальцем по ее мягкости.

С усилием вернув мысли в верное русло, я поднимаю глаза к ее, твердо и решительно.

– Я знаю место, где мы можем найти еду. Если ты не возражаешь против пищи трольдов, разумеется.

Она улыбается.

– У меня еще не было возможности ее попробовать! Я определенно за.

Я помогаю ей вновь занять место в передней части моего седла. Мы оставляем территорию храма за спиной и едем по дороге, ведущей к Рыночной Горке. Это высокий утес, усеянный многочисленными мелкими пещерками. Широкая дорога зигзагом поднимается на самый верх. Рыночные торговцы демонстрируют свои товары у входов в пещеры, украшенных драгоценными камнями, подземными цветами и флагами из пестрой материи, чтобы привлечь к себе внимание. Это один из самых ярких, оживленных районов всего Мифанара, и я посещаю его недостаточно часто.

Я заставляю Кнара остановиться у подножья утеса. Морлет и так уже недоволен из-за всего того света, что нас окружает; ехать на нем вверх по этой вьющейся дороге было бы глупо. Мы спешиваемся, и я позволяю зверю исчезнуть в его родном темном измерении. К этому моменту мы привлекли уже множество взглядов. Все продавцы и посетители рынка у подножья утеса перестали торговаться и таращатся. Каждый из них узнает нас – своего короля и его человеческую невесту.

Я не отвечаю на их любопытные взгляды, зато склоняю голову к Фэрейн.

– С тобой все будет в порядке? Я имею в виду, с твоим божественным даром? Толпа для тебя – это не слишком?

Она бросает на меня благодарный взгляд.

– Я вполне в состоянии справиться, спасибо. Зачастую в такой большой толпе клубок эмоций слишком запутанный, чтобы пробиться в мой дар. А для надежности у меня есть вот это, – она приподнимает свой маленький кулон.

Я киваю, веря, что она знает свой предел.

– Ну так пойдем?

– Веди. – Она кладет пальцы на мою руку, и мы пускаемся в путь, поднимаясь по тропе. Толпа перед нами расступается, они все еще таращатся, зачарованные Фэрейн. В большинстве своем они в жизни не видели ни одного человека и находят ее очень странной. Поначалу я опасаюсь, что их пристальное внимание будет ей в тягость, но она несет себя с королевскими грацией и достоинством, с мягкой улыбкой на губах и добрым кивком для каждого трольда, с которым она случайно встречается взглядом. И все это время она крепко держится за свой кулон.

– Торговцы едой находятся выше, – говорю я, когда мы добираемся до первого яруса лавок. – Нам незачем задерживаться здесь, если ты желаешь идти дальше.

Но Фэрейн, несмотря на свой голод, не торопится. Все торговцы здесь – коллекционеры камней, рискнувшие отправиться в более глубокие и отдаленные пределы Подземного Королевства, чтобы принести домой редкие самоцветы и камни, используемые для различных целей. За некоторыми из них буквально охотятся изготовители мебели, другие нужны для инструментов и оружия. Здесь есть торговец кристаллами лорста, чьи камни такого низкого качества, что не сгодились бы и ребенку на ночник, но Фэрейн останавливается и с интересом их рассматривает.

– В подходящей оправе один из них стал бы воистину невероятным ожерельем, – говорит она, поднимая какой-то камешек.

Я усмехаюсь.

– Женщины-трольды никогда не используют лорст в украшениях. Это слишком распространенный камень.

– Правда? – Фэрейн аккуратно кладет камень обратно. – Наверное, ты прав – я не видела, чтобы хоть кто-то из ваших дам их носил. А вот человеческие женщины всего за один такой заплатили бы бриллиантами!

– Не сомневаюсь. Однако я видел качество бриллиантов в вашем мире. Они стоят немногим больше этих камней. Пойдем! Давай найдем тебе живых самоцветов!

Фэрейн вежливо кивает торговцу лорстом, прежде чем позволить мне увлечь себя к прилавку подальше, за которым сидит древняя женщина-трольд, чьи густые, с прочернью волосы туго оттянуты назад с ее квадратного лица. В прошлом я покупал у нее множество камней.

– Доброго тебе мерцания, Трил, – здороваюсь я по-трольдски, когда мы приближаемся.

Глаза старой трольдихи при виде меня загораются.

– Большой король! – начинает она со своим густым нижнекаменным акцентом. Однако когда ее взгляд останавливается на Фэрейн, она умолкает. Хмыкнув или застонав, она тяжело поднимается со стула, прижимает кулаки к груди и кланяется. – И новая королева!

Я морщусь и бросаю взгляд на Фэрейн. По крайней мере, она не понимает, что говорит старая торговка самоцветами. Мне, конечно же, стоило бы поправить Трил. Однако в данный момент легче будет не обращать на ошибку внимания, так что я просто говорю:

– Фэрейн, позволь мне представить тебе Трил. Может, по ее виду и не скажешь, но она та еще любительница приключений. Она добывает свои самоцветы прямиком из Алмазных Полей Загигота за Огненными Фьордами. Хотя, – я понижаю голос, пусть даже сама Трил и не понимает языка, на котором я говорю, – мне думается, что это ее внук сейчас совершает самые дерзкие подвиги.

– Как по мне, звучит весьма впечатляюще. – Фэрейн одаривает старую трольдиху своей прелестной улыбкой. – Хири, Трил, – говорит она.

Трил округляет глаза и моргает. Затем запрокидывает голову и хохочет, демонстрируя свои острые зубы.

– Экая дружелюбная, ага, большой король?

Фэрейн бросает на меня косой взгляд.

– Дело в моем акценте? Я звучу глупо?

– Вовсе нет, – уверяю ее я. – Ты использовала неформальную форму приветствия, обычно ее приберегают для семьи и близких друзей. Гракол-дура – вот подходящее случаю обращение.

– Понятно, – кивает Фэрейн, ее щека напрягается. – Похоже, мне еще многому нужно учиться.

К своему стыду, я ее не поправляю. Я попросту не могу найти в себе сил напомнить ей, что у нее нет причин изучать тонкости трольдского языка, потому что они не пригодятся ей в будущем. Сейчас же мне приятно подыгрывать ей в этом маленьком спектакле – делать вид, что она на самом деле моя юная застенчивая невеста, а я – ее гордый жених. А это – лишь одна из первых вылазок в Мифанар, что мы совершим вместе, пока я буду учить ее тому, как живут мой народ и мой мир.

Трил очень рада продемонстрировать свои товары. Живые алмазы ярчайшего, прозрачнейшего качества, словно звезды, свалившиеся из Верхнего Мира. А также изумруды, рубины, сапфиры различных оттенков. Опалы размером с мой кулак и с сердцевинами столь пламенными, что можно решить, будто из их центров вот-вот вырвутся юные драконята. Некоторые из этих камней она превратила в украшения – ничего столь тонкого или изящного, как то ожерелье, что носит Фэрейн. Это сделанные на скорую руку украшения трольдов, демонстрирующие необработанные камни во всей их дикой красе.

Фэрейн выбирает одну тиару с прозрачными сапфирами, любуясь тем, как камни отражают свет лорстового фонаря Трил.

– Примерь ее, примерь ее! – настаивает Трил.

Фэрейн бросает на меня озадаченный взгляд. Когда я перевожу, она тут же кладет тиару на место.

– Мне не стоит.

– Примерь ее, я сказала! – повторяет Трил, прежде чем сама подбирает тиару и надевает ее Фэрейн на голову. Фэрейн напрягается, ее глаза округляются. Затем она с радостным смехом делает шаг назад и смотрится в отполированный зеркальный камень, который Трил приподнимает для нее. Она наклоняет голову, красуясь и меняя выражения лица.

– Что думаешь, Фор? – говорит она, вдруг оборачиваясь и озаряя меня ослепительной улыбкой. – Мне идет?

И вот. Она снова это сделала. Поймала меня на том, что я не отрываю от нее глаз. Тогда как я сам не сознавал, что делаю это.

Я делаю короткий вдох через сжатые зубы, а затем поспешно прочищаю горло и выдавливаю улыбку.

– Да, – это слово звучит у меня в горле грубо, словно рык. – Да, она очень тебе идет.

Мы стоим там на протяжении десяти ударов сердца. Молчим. Смотрим друг на друга. А в это время вся Рыночная Горка с ее шумными завсегдатаями, кричащие торговцы, раздраженные покупатели, скрежещущие каменные колеса телег – все это блекнет и исчезает. Есть только мы двое. Разделяем момент столь яркий, столь идеальный.

И сейчас я понимаю кое-что. Возможно, это единственная определенная вещь во всей моей жалкой, неопределенной жизни. Я понимаю, что этот ее образ, состоящий из розового платья в трольдском стиле, короны из необработанных самоцветов, волос, рассыпавшихся по сторонам от лица и по плечам, и глаз, поднятых на меня, останется со мной до конца. Когда этот мир будет уничтожен, когда трещины расползутся, а пещеры обрушатся, ее лицо, точно такое, каким оно выглядит сейчас, будет последним образом, который увидит мой мысленный взор.