Сильвия Алиага – Книжный клуб в облаках (страница 23)
По крайней мере они и дальше будут жить, разделенные океаном, до конца своих дней, в вечной зависимости от начисленных авиакомпанией воздушных миль. Завтра они вновь расстанутся, и кто знает, надолго ли.
– Мы могли бы попробовать, – дерзнула Каролина. – И если не купить дом на двоих, то хотя бы вместе снимать. Мне хочется избавиться от общаги, так что я уже стала присматривать квартиры в Гринвич-Виллидже. Мы можем подыскать квартирку с внутренними перегородками.
– Хочешь, чтобы я поехал с тобой в Нью-Йорк?
Голос Дориана прозвучал с немалой долей сомнения, как будто он не очень хорошо понимал, как далеко готова зайти Каролина. Она тоже не слишком хорошо это понимала. Ей всего лишь хотелось больше не чувствовать призрак того поцелуя на своих губах. Хотелось вновь обрести друга, вцепиться в него и больше никогда от себя не отпускать.
– Тебя без проблем переведут в аэропорт Кеннеди, если попросишь. Ты ведь сам говорил, что тебе нужно сменить обстановку. Могли бы пожить какое-то время вместе – как друзья и соседи по квартире.
Дориан перевернулся на бок. Каролина сделала то же самое, и они оказались лицом к лицу. Они все еще были очень близки друг другу. Но в его глазах появилось нечто для нее непривычное. Сомнение и страх. Глубокая печаль.
– Как друзья и соседи по квартире, – повторил Дориан.
Это не было вопросом, но Каролина молча кивнула, ощутив комок в горле. Она не могла бы заговорить, не была уверена, что голос ее не подведет. «А ты мог бы дать мне что-то большее?» – хотелось ей спросить. Она знала, что несправедлива к нему. Знала, что Дориан никогда ей ничего не обещал.
Дориан не ответил. Да было и не нужно. На самом деле она никогда и не думала, что он примет ее предложение. Джетлаг, ощущение пребывания в постоянном движении и отсутствия принадлежности к какому-то конкретному месту: пристрастия Дориана всегда сильно отличались от ее собственных, как и его страхи. И они, разделенные несколькими сантиметрами, лицом к лицу замерли в молчании, глядя друг другу в глаза, позволяя и песне Элтона Джона, и тому маленькому пузырю, в котором оба они прожили последние три дня, подойти к своему завершению.
Двухнедельное проживание в родительском доме, пока в его съемной квартире устранялись последствия наводнения, не в полной мере соответствовало ожиданиям Дориана. Как он и думал, такая жизнь предполагала бесконечную череду жутко формальных ужинов, не изменившихся с его подростковых времен: заполненных неловким молчанием троих сотрапезников, одетых так, словно они ужинают в роскошном ресторане, а не в гостиной собственного дома. Дориан скучал по своей квартире. Тосковал по контейнерам с итальянской едой, оставленным в их холодильнике парнем Адриэля, скучал по возможности поглощать их содержимое, валяясь на диване в пижамных штанах и выцветшей футболке и ничуть не беспокоясь о том, гармонирует ли твоя сорочка с трикотажным жилетом.
Он уже много лет не надевал трикотажных жилетов, однако мать на эти дни купила ему сразу шесть штук. Шесть. Дориан ничего не имел против жилетов, являвшихся составной частью униформы бортпроводника, однако эти – совсем другое дело. Форменные жилеты не старили его лет до семидесяти. Кроме того, они облегали талию и выгодно акцентировали пятую точку. С новыми трикотажными жилетами все было совсем не так, в чем он немедленно убедился, как только взглянул в зеркало, натянув на себя первый.
И все же, несмотря на такого рода проблемы, все получилось не настолько ужасно. Большую часть времени родителей дома не было, а в оставшуюся часть отсутствовал он сам. Когда же они все-таки оказывались в доме одновременно, родители почти всегда были очень заняты и уходили работать – каждый в свой кабинет на верхнем этаже. Ни единого упрека от матери, ни одного сеанса дешевого психоанализа со стороны отца. Дориан чувствовал, что они сдерживаются, замечал, какие усилия прилагают к тому, чтобы его кратковременное пребывание не развело их в разные стороны еще больше. И был уверен, что они договорились об общей стратегии непосредственно перед его появлением.
Однажды вечером, когда Дориан шел принять душ после тренировки в домашнем тренажерном зале, который был расположен в углу заднего двора, мать остановила его.
– У меня сейчас Адриэль на мониторе, – сообщила она Дориану тоном намного более мягким, чем обычно. То обстоятельство, что любимый ученик стал ее сыну соседом по квартире, приводило ее в чрезвычайно благостное состояние духа. – Мы над диссертацией работаем. Не хочешь с ним пообщаться?
– Нет уж, спасибо. Мне вполне хватает разговоров с ним лично, – громко, чтобы сосед его слышал, отчеканил Дориан, удаляясь по коридору.
Из монитора донесся смех.
– Я тоже ужасно соскучился по тебе, мудила!
Дориан постарался удержаться от улыбки, несмотря на то что его мать, а уж тем более Адриэль, не имели ни малейшей возможности ее увидеть. Ему бы никогда и в голову не пришло, что кто-нибудь совершенно безнаказанно может употребить слово «мудила» в присутствии Эрин Торсби. И уж тем более кто-то из ее коллег. Порой он думал, что совсем не знает своих предков. Не знает их ни в какой другой роли, кроме как в роли родителей. И тогда ему начинало казаться, что, с их точки зрения, он – не самая крупная удача из множества сторон их жизни. Не то чтобы они считали это своим несчастьем и даже, быть может, не испытывали по этому поводу сожалений, но и особой гордости, особенно по сравнению со всем остальным, сын в их сердцах не вызывал.
Приняв душ, он закрылся в своей комнате. И постарался выкинуть из головы все мысли и о своей семье, и о том, что из этого следовало. Оставался еще один звонок, который он должен был сделать, прежде чем начать собираться в завтрашний рейс. Открыл окно – проветрить немного, впустить свежего воздуха, сел на подоконник и набрал номер Каролины на телефоне.
Подруга ответила ему после первого же гудка, словно ждала, что он позвонит.
– Думаешь, это хорошая идея? – спросила она вместо приветствия. – Заставить нас всех лететь в Лондон на второе заседание клуба – немного перебор, тебе не кажется?
– И кто из них двоих сообщил тебе об этом? – поинтересовался Дориан, выгибая бровь.
– Кая нам вчера написала – Минхо и мне, спрашивала, где мы собираемся остановиться. Наверное, думала, что я обо всем уже знаю. Она нервничает, ей, кажется, никогда еще не приходилось путешествовать одной.
Фоном их разговора были телевизор и голоса мальчишек, споривших из-за пульта от него. Воскресный день, в Нью-Йорке еще утро. Дориана охватила ностальгия. Он был уверен: на завтрак Лили подала чилакилес[31].
– Извини, что ты стала последней в очереди: я решил звонить в порядке убывания сложности. Начал с того, кого, по моим прикидкам, труднее всего уговорить, в смысле что он очень далеко живет.
– Но обо мне ведь тоже не скажешь, что я живу в пригороде Лондона, – возразила Каролина.
– Зато ты уже привыкла: приезжаешь каждый год, для тебя это не в новинку.
– Да, но я же никогда не каталась в Лондон только ради книжного клуба.
– Не только ради книжного клуба – ты еще вживую встретишься с родственной тебе душой и отпразднуешь со мной мой двадцать четвертый день рождения. Мне нужен кто-то, кто останется рядом, когда гости уже разойдутся, а я стану колотить себя в грудь, терзаясь из-за неумолимого хода времени, и закажу какому-нибудь несчастному живописцу свой портрет, и тот будет стареть вместо меня.
Каролина расхохоталась. Но все же Дориан успел почувствовать, что она почему-то нервничает, ждет подходящего момента, чтобы сказать ему нечто такое, что ему не понравится.
– Наконец-то ты начнешь вести себя в соответствии с именем, которым наградила тебя мать, – произнесла она в свой черед.
– Не могу же я без конца отрицать свою судьбу, – пошутил он, все еще держась настороже. – Быть может, я и откажусь от плана с демоническим портретом и ограничусь только тем, что мы с тобой в стотысячный раз посмотрим «Ходячий замок»[32], когда все разойдутся. Это гораздо более продуктивный способ провести ночь и приручить старость.
– Кстати, как раз об этом… – осторожно начала Каролина. – Я уже сказала Кае и Минхо, что остановлюсь в одном с ними отеле. Недалеко от твоего дома есть довольно приличных размеров «Трэвелодж».
– Что? Почему это? В моей квартире хватит места и для тебя. Сможешь сэкономить.
На линии повисла пауза. Затем Каролина снова заговорила, очень тихо, почти шепотом, как будто боялась, что Лили или дети, с которыми она жила, могут подслушать, о чем они говорят:
– Сам знаешь почему.
Дориан знал. К несчастью, он хорошо это знал. Он уже много месяцев боялся, что этот миг настанет. С тех пор как Каролина сообщила ему в рабочем чате авиакомпании, что не поехала с Рэнди в Непал. Однако она неверно интерпретировала его молчание.
– Когда я в последний раз была в Англии… – пыталась она объяснить.
– Ты уже приезжала после этого, – оборвал он, не дав ей закончить фразу. Впрочем, Дориан вовсе не был уверен в том, что она собиралась ее закончить, и это тревожило его еще больше. Он не хотел проверять, сможет ли Каролина сказать вслух о том, что произошло между ними в ту новогоднюю ночь. – Ты же провела здесь целую неделю прошлым летом. Мы еще ездили вместе в Скарборо.