Сильвия Алиага – Книжный клуб в облаках (страница 21)
Дориан восхищенно присвистнул.
– Слушай, я просто умираю от зависти. Мой дед со стороны отца оставил после себя только титул и кучу долгов, зато другой дед, со стороны матери, был пожизненным членом доброй половины пабов Дублина. Когда я туда наведываюсь, то стоит мне назвать свое имя, так сразу наливают пинту «Гиннесса» – бесплатно.
Минхо рассмеялся.
– Тоже неплохое наследство.
Что-то в голосе Дориана навело Минхо на мысль, что тот тоже улыбается.
– Ясное дело, неплохое. – Тон Дориана смягчился. – Твой дедушка недавно умер?
– Год назад, сегодня как раз годовщина. Поэтому я сюда и пришел.
Почти вся семья Минхо исповедовала либо католичество, либо буддизм, и только дед упорно держался древних традиций мусока – корейского шаманизма. Прабабка Минхо вообще была весьма почитаемой шаманкой в родных ей местах, как и до нее – ее мать. А дед когда-то давно соорудил небольшой алтарь сразу за хижиной, возле огромной плоской скалы, чтобы снискать расположение природных сил. Минхо не считал себя человеком сколько-нибудь религиозным, он был слишком погружен в реальный мир и соответствующие обязанности, чтобы располагать свободным временем для исследования духовных материй, однако в то утро он проснулся с воспоминаниями о дедушке, с небывалым ранее чувством тоски и потребностью прийти сюда, на землю своего предка.
Именно здесь он решил, что хочет работать в аэропорту Инчхона, когда ему едва исполнилось десять лет, здесь он часами лежал в высокой траве, наблюдая за тем, как набирают высоту самолеты над головой. И здесь много-много лет спустя нашел он деда, лежащего без сознания на земле, но по-прежнему с мотыгой в руке: инсульт, от которого дед так никогда полностью и не оправился.
– Могу перезвонить тебе позже, – предложил Дориан. – Или в другой день. Не хочется мешать тебе в годовщину смерти деда. То, что я хотел сказать, может чуток подождать.
– Да нет, не стоит. Мне пойдет на пользу, если я с кем-нибудь поговорю, – глядишь, и отпустит. Это место полно разных воспоминаний – как хороших, так и печальных, и я еще не решил, каких больше. – Он устроился поудобнее на каменной ограде, поправив брючину. Когда вернется в город, придется отнести костюм в химчистку – добираясь сюда, Минхо умудрился перепачкать брюки песком и грязью. – Слушаю тебя, давай выкладывай: что ты там эдакое придумал для заседания этого месяца?
Дориан прочистил горло, как будто готовясь произнести речь, а когда заговорил, то Минхо сразу распознал этот тон – такой же использовала его подруга Инна. Таким тоном кто-то гораздо более решительный, чем ты, пытается убедить тебя участвовать в чем-то, хорошо зная, что ты, скорее всего, от этого откажешься.
– Дорогой Минхо, достопочтенный президент нашего расчудесного клуба, приходилось ли тебе когда-либо принимать участие в бале-маскараде?
Минхо, нахмурившись, немного смутился.
– Полагаю, что да.
– А бывал ли ты когда-нибудь в Лондоне?
– Два раза.
– Отлично. А доводилось ли тебе посещать бал-маскарад в Лондоне?
Возможно, в другой день, когда Минхо не чувствовал бы себя таким усталым или печальным, он отреагировал бы на этот вопрос по-другому. Тогда же он смог только нервно засмеяться и провести по лицу рукой, пытаясь проснуться. Дориан никак не может намекать на то, на что, ему показалось, он намекает.
Давно уже Каролина не получала такого удовольствия от встречи Нового года! С Дорианом на двоих они умяли мороженое и пиццу. Облачились в пижамы, поверх которых были надеты пальто, а Каролина утеплилась еще и за счет шерстяной шапочки и перчаток. И вышли на террасу, чтобы слышать музыку с частных вечеринок, чередой протянувшихся вдоль главного проспекта Камден-тауна. Как раз под ними, в заведении на первом этаже, Новый год встречала тесная дружеская компания. Если склониться над перилами, то можно их увидеть, чем Каролина и воспользовалась. Дворик был украшен новогодними гирляндами, одна пара медленно кружилась в углу, несколько молодых людей сидели за складным столиком и разговаривали. Остатки еды в пластиковых тарелках, пустые бутылки из-под вина.
– Все это напоминает мне Квинс, – сказала Дориану Каролина, кивая на происходящее внизу. – У нас так, на задних дворах, дни рождения отмечали.
Дориан потушил сигарету о картонную коробку из-под пиццы и подошел к ней ближе, тоже заглядывая вниз.
– Точно! Бог ты мой, я до сих пор вспоминаю твой день рождения тем летом. Лили тогда просто из кожи вон вылезла…
– Мне исполнялось пятнадцать, чему же тут удивляться? – усмехнулась Каролина.
На самом деле праздник был не то чтобы очень роскошным, однако Лили действительно приложила к его организации кучу усилий: купила имениннице платье розового цвета в магазине секонд-хенд, развесила по всему дому цветочные гирлянды.
– Заставила нас танцевать вальс, – пожаловался Дориан, забавно сморщив нос – так же, как тогда, столько лет тому назад. – Перед всем кварталом!
– Не преувеличивай. Максимум там было человек пятьдесят, не больше.
– Вынудила двух пятнадцатилетних детишек станцевать парой вальс на глазах у полусотни зевак, – посетовал он. – Акт чистого садизма. С ее-то многолетним опытом обращения с тинейджерами Лили должна была лучше соображать, что такое подростковый возраст и с чем его едят.
– А мне понравилось, и очень, – вступилась за нее Каролина, улыбаясь. – Было классно.
Дориан закатил глаза, но тоже слегка улыбнулся.
– Я был ходячей катастрофой – то и дело наступал тебе на ноги. Ты заслуживала партнера получше для вальса твоего пятнадцатилетия.
– Ты что! Ты же был просто вылитый камергер!
Дориан засмеялся и после пары секунд колебаний протянул Каролине руку. Снизу доносились звуки музыки: «Есть ли жизнь на Марсе?» Дэвида Боуи[25]. Во вкусе организаторам вечеринки не откажешь.
– А знаешь что? С тех пор, как мне было пятнадцать, я сильно в этом деле преуспел.
Каролина потянулась к нему и накрыла ладонью его руку.
– Серьезно? Хочешь потанцевать? Прямо здесь, в пижаме?
Дориан, не переставая улыбаться, пожал плечами и заставил ее покрутиться вокруг своей оси, а потом привлек к себе, прижав покрепче. У Каролины в желудке немедленно завязался узел, очень похожий на тот, что она ощущала во время кружения в вальсе на свой пятнадцатый день рождения.
В тот вечер, едва тур вальса закончился, Дориан отошел от нее и до самого конца праздника куда-то делся, словно стыдился только что произошедшего. Они были практически неразлучны с начала лета, и Каролина испугалась, что из-за треклятого вальса их дружбе пришел конец. Вскоре после этого на праздник явилась Мариен и, не выпуская из рук мичелады[26], принялась гадать Каролине на картах Таро в качестве подарка на день рождения. Гадание было чем-то вроде ритуала, через который проходили все девочки района Квинс, когда им исполнялось пятнадцать. Сеанс гадания не был строго интимным – большинство детей из дома Лили сгрудились тогда за спиной Каролины, чтобы послушать, что же нагадает ей предсказательница.
Тогда-то из уст Мариен впервые и прозвучало, что ее родственная душа (или зеркальная душа, как она выражалась) появилась на свет ровно через полгода после нее самой, 21 февраля, в день, противостоящий ее собственному дню рождения в календаре. Каролина точно застыла, охваченная странным чувством при виде разложенных на кухонном столе карт Таро. Маг, Солнце и Звезда. У нее есть родственная душа. Не у каждого такая была: немало пятнадцатилетних девчонок, которых Мариен так же одаривала гаданием в день рождения, в конце концов уходили разочарованными, услышав, что на всем белом свете нет никого, кто бы был предназначен исключительно для них.
Дориан, у которого день рождения приходился на апрель, а не на февраль, внимательно выслушал все, что сказала гадалка. Когда гадание закончилось, их дружба возобновилась.
– О чем думаешь? – прошептал Дориан на испанском.
Глубоко погруженной в мечты своей юности, Каролине было не так легко вернуться в Камден-таун. На террасу с видом на центральный проспект, в холод новогодней ночи. К песне Дэвида Боуи.
– О тебе, – призналась она ему на том же языке. Они были слишком близки друг к другу. Они танцевали. Тогда Дориан носил чуть более длинные, чем обычно, волосы и казался более уязвимым. Каролина не чувствовала в себе силы, чтобы вновь притворяться, чтобы делать вид, что это нравится ей не больше, чем должно было бы. – О нас и о том лете. О том, что оно для нас значило.
Она была уверена в том, что Дориан тут же уйдет в сторону, как он делал всегда, стоило им приблизиться к неизведанному пространству. Но он этого не сделал. Несколько секунд помолчал. А когда снова заговорил, то голос его прозвучал мягко, как будто он боялся ее испугать или же словно он сам был слегка напуган.
– Я тоже часто думаю о том лете. – Он немного отстранился, чтобы взглянуть ей в глаза. – О тебе, о нас. – Последнее слово он произнес как-то странно, как будто не до конца его понимая. – О том, что все это значило.
Они больше не танцевали – песня кончилась. Просто стояли, не двигаясь, посредине террасы. Все еще очень близко друг к другу, не разъединяясь.
– Дориан… – начала Каролина.
Она и сама не знала, что хотела ему сказать. Не знала, что он надеялся от нее услышать. Она не хотела спугнуть его и не хотела упустить это мгновение. Со своих пятнадцати лет она упускала его снова и снова. В разных местах, при разных обстоятельствах, под разные песни, но всегда именно его, это мгновение.