Silvestr Official – Нити мёртвых душ / Sacred Thread's / История 2 (страница 6)
– Вот твой талисман, – сказала она тогда, укладывая его спать. – Пока он с тобой, я всегда приду на помощь. Даже если буду на другом конце света.
Он верил ей. Все эти годы верил безоговорочно. И сейчас, одинокий и потерянный в городе, который становился всё страшнее, он сжимал в кармане тот брелок, словно это был спасательный круг.
Где-то впереди, в темноте, маячил свет его подъезда. Ещё несколько минут – и он будет дома. В безопасности. Но почему-то именно сейчас, с песней Nirvana в ушах и памятью о сестре в сердце, он чувствовал себя более уязвимым, чем когда-либо. Будто та детская история повторялась снова, только теперь противником был не школьный задира, а весь этот холодный, равнодушный мир.
Он достал ключи, и брелок-гитара мягко звякнул о металл. Простой звук, но он заставил Арикса выпрямиться. Он с силой вытер лицо рукавом и сделал глубокий вдох.
«Ты не один. Никогда».
Он вошёл в подъезд, так и не обернувшись назад. А если бы обернулся, то увидел бы в темноте через дорогувысокую фигуру в капюшоне, которая неподвижно наблюдала за ним, затаив дыхание.
Высокой фигурой в капюшоне, наблюдающей за Ариксом из темноты, была Луми Вейн.
Она стояла недвижимо, слившись с тенью между двумя домами напротив его подъезда. Её рыжие волосы были скрыты капюшоном, а на лице с застывшими шрамами-улыбками не было никакого выражения. Она наблюдала, как он плачет, как вытирает слёзы, как набирается решимости и заходит в подъезд.
В её голове, лишённой эмоциональных красок, велись чёткие, безоценочные подсчёты.
Временной промежуток прогулки: 47 минут.
Эмоциональное состояние: подавленное. Причина – телефонный разговор (мать) и музыкальный триггер (Nirvana, «About a Girl»).
Уровень уязвимости: повышенный. Наилучшее время для первого тактильного контакта.
Она не чувствовала жалости или волнения. Лишь холодное, методичное удовлетворение от того, что её наблюдение даёт результаты. Она видела его боль, и это лишь укрепляло её одержимость. Для неё эти слёзы были не признаком страдания, а доказательством его «чистоты» – той самой хрупкости, которую она хотела заполучить, чтобы контролировать, а в конечном счёте и уничтожить.
Она повернулась и бесшумно растворилась в ночи, как призрак. Её цифровая паутина уже опутала его, и теперь начиналась следующая фаза – фаза физического сближения.
Луми бесшумно шла по тёмным переулкам, её высокая фигура скользила как тень. В кармане её куртки лежал диктофон, на который она записала его рыдания. Эти звуки теперь принадлежали ей.
Он так красиво плачет… – промелькнула мысль, простая и навязчивая. Хочу его.
Она вернулась в свою квартиру. Приглушённый свет мониторов озарял её лицо с жутковатой улыбкой. На столе лежали её коллекции:
· В конверте – несколько волос Арикса, аккуратно собранных с его куртки в колледже
· На флешке – десятки записей его голоса
· В папке – распечатанные фотографии, сделанные издалека: Арикс в столовой, Арикс с книгой в парке, Арикс задумчивый у окна автобуса
Она не строила сложных планов. Её мысли были прямыми, как удар ножа:
Видеть его. Слышать его. Дотронуться до него.
Пальцы потянулись к экрану, где было открыто видео с камеры наблюдения напротив его дома. Она видела, как он ходит по комнате. Луми прикоснулась к изображению его лица.
– С-скоро, – прошептала она, чувствуя, как внутри всё сжимается от нетерпения. – Оч-чень ск-скоро.
Она знала каждый его шаг, каждый вздох. И теперь этого было мало. Ей нужно было почувствовать его кожу, его тепло, его дыхание. Просто прикоснуться. Хотя бы раз.
А в это время Арикс, ничего не подозревая, заваривал себе чай в своей маленькой квартирке, сжимая в кармане брелок-гитару. Он чувствовал лёгкий озноб, но списывал это на осенний ветер за окном.
Арикс заварил чай в старой эмалированной кружке и вышел на холодный балкон. Он прислонился к перилам, наблюдая за ночным городом. Напротив, на стене пятиэтажки, мерцала электронная бегущая строка городских новостей. Он лениво следил за бегущими буквами, беззвучно шепча про себя:
– Опять эти отключения воды… Как же всё надоело…
Он не видел, что происходит буквально в тридцати метрах от него – на верхнем этаже соседнего дома. Там, в квартире напротив, горел свет.
За окном этой квартиры стояла Луми. Её карие глаза были прикованы к фигурке Арикса на балконе. На её лице застыла та самая вырезанная улыбка. Правой рукой она продолжала методично, с почти хирургической точностью, водить длинным ножом.
На полу комнаты, в луже медленно растекающейся крови, лежала бездыханная тело его соседки – молодой женщины лет двадцати трёх. Луми наблюдала за Ариксом, наслаждаясь его неведением, его беззащитностью.
– Ск-скоро, – прошептала она, переводя взгляд на свою работу. – Ск-скоро мы б-будем вместе… Пр-рекрасная ре-репетиция… для тебя…
Она снова посмотрела на Арикса, который в это время зевнул и потянулся, всё так же бубня что-то о коммунальных службах. Для него это был обычный скучный вечер. Для неё – начало самого важного представления.
Арикс вернулся с балкона, поставил недопитую кружку на стол и потянулся к полке. Там, среди книг, аккуратно стояла Nintendo Game Boy – та самая, дорогущая по тем временам, с двумя картриджами: Tetris и The Legend of Zelda: Link's Awakening. Ему было пятнадцать, когда Алиса, тогда уже студентка, влезла в долги, чтобы купить ему этот подарок.
– Чтобы ты не скучал, когда меня нет рядом, – сказала она тогда, и в её глазах стояли слёзы – она как раз уезжала в другой город на учёбу.
Он включил приставку. Зелёный экран осветил его лицо. Запустил Тетрис. Механические звуки падающих фигурок заполнили тишину комнаты. Он полностью погрузился в игру, отгородившись от всего мира этим простым пиксельным миром.
Он не видел, как в окне напротив, в тёмном проёме, стояла Луми. Она наблюдала, как его пальцы нажимают на кнопки, как он морщит лоб, когда фигурки падают слишком быстро. На её лице застыла блаженная улыбка. Она видела его увлечённым, беззащитным… и таким близким.
– Иг-граешь… – прошептала она, прижимая ладонь к стеклу, как будто могла через него почувствовать тепло его рук. – Ск-скоро мы б-будем иг-грать вместе… в н-нашу игру.
А в это время Арикс, поставив новый рекорд в Тетрисе, и не подозревал, что стал главным персонажем в куда более страшной игре, правила которой писал не он.
Настойчивый, раздражающий звонок домашнего телефона прорвался сквозь успокаивающую мелодию «Тетриса». Арикс нахмурился, не отрывая взгляда от падающих фигурок. Один звонок. Два. Он надеялся, что звонящий отстанет. Но телефон звонил снова и снова, настойчиво, требовательно, разрывая умиротворение игрового процесса.
– Да сколько можно! – проворчал он, наконец отрываясь от экрана после пятого звонка. Он с досадой швырнул приставку на диван и подошёл к аппарату. – Алло?!
– Малыш, наконец-то! – в трубке прозвучал знакомый тёплый, но сейчас взволнованный голос. Это была Алиса. – Я уже вся извелась! Ты почему не брал трубку? С тобой всё в порядке?
Арикс тяжко вздохнул, но не мог сдержать лёгкой улыбки. Её беспокойство было одновременно и раздражающим, и трогательным.
– Лис, я в полном порядке, – успокоил он её, прислонившись лбом к прохладной стене. – Просто играл, совсем отключился. Я же не пропаду.
– Для меня ты всегда тот самый карапуз, которому нужен присмотр, – с ноткой упрёка в голосе сказала она. – Честно, всё хорошо? Никто не пристаёт? Ничего странного?
Они проговорили ещё минут десять. Алиса делилась новостями с работы, он рассказал о колледже, о прогулке, опуская мрачные мысли о «Громиле» и следователе Вершине, которые услышал в информационном прожекторе. Её голос был как тёплое одеяло – уютным и защищающим.
Тем временем в квартире напротив Луми заворачивала тело соседки в большой полиэтиленовый ковёр. Монотонная, кропотливая работа не мешала ей прислушиваться к обрывкам разговора Арикса через приоткрытую форточку. Его голос, спокойный и умиротворённый в разговоре с сестрой, завораживал её.
– Г-говори… г-говори с ней… – тихо бормотала она, затягивая последний узел на окровавленном свёртке. – Н-неважно… Ск-скоро… Т-только со мной будешь разговаривать… Ха-ха-ХА ХА ха ааа…
Закончив, она подошла к окну и встала в тени, наблюдая, как Арикс, уже попрощавшись, вешает трубку и с облегчением возвращается к своей игре. Его лицо, освещённое зелёным светом экрана, казалось таким беззащитным и прекрасным.
– Пр-рекрасная н-ночь… – прошептала она, и её жутковатая, растянутая улыбка стала ещё шире, ещё голоднее. Она положила ладонь на холодное стекло, как бы касаясь его силуэта. Один свёрток убран. Место расчищено. Приближался момент, когда она сможет убрать и все остальные помехи, отделявшие её от него.
Луми закончила своё дело. Пол был вымыт с хлоркой, все улики упакованы в герметичные пакеты. Комната снова была стерильно чистой, лишь едва уловимый запах крови витал в воздухе, словно призрак.
Она подошла к окну и замерла, словно хищница, выслеживающая добычу. Её взгляд был прикован к Ариксу. Он только что закончил разговор с сестрой, и его лицо озаряла тёплая, мягкая улыбка – та самая, которую Луми видела так редко и которой жаждала завладеть.
И тут она услышала это.
– Люблю тебя, Лис, – тихо сказал Арикс в трубку.