Silvestr Official – Нити мёртвых душ / Sacred Thread's / История 2 (страница 8)
Арикс спал глубоким, безмятежным сном, который бывает только после сильной усталости. Его комната была погружена в уютную темноту, нарушаемую лишь слабым отсветом уличного фонаря, пробивающимся сквозь занавеску.
Ему снилось, будто он снова ребёнок. Он сидел на берегу Дона вместе с Алисой, и они запускали в небо бумажных змеев. Ветер был тёплым, солнце ласковым, а смех сестры – самым радостным звуком на свете.
Внезапно сквозь этот счастливый сон стало просачиваться что-то чужеродное. Ему почудился тихий скрип – будто кто-то осторожно шагает по полу в его комнате. Во сне Алиса вдруг перестала смеяться и посмотрела на него с беспокойством.
– Ты слышишь? – будто бы спросила она, но её голос прозвучал приглушённо, как из-под воды.
Арикс повернул голову и сквозь дремоту увидел в углу комнаты высокую тёмную фигуру. Она не двигалась, просто стояла и смотрела на него. Во сне это не вызвало страха, лишь смутную тревогу.
Он перевернулся на другой бок, его лицо нахмурилось, пальцы непроизвольно сжали край одеяла. Сновидение медленно таяло, уступая место тёплой и безопасной реальности сна. Тень в углу растаяла, оставив после себя лишь лёгкое, почти незаметное ощущение чужого присутствия, которое к утру должно было бесследно исчезнуть.
А за его окном, в холодной ночи, город жил своей жизнью. Где-то в его тёмных переулках скрывалась Луми, зализывая раны и вынашивая новые планы. А в опустевшей квартире напротив криминалисты с фонариками в руках искали то, чего не смогли найти бойцы спецназа – невидимые глазу улики, которые могли бы привести их к маньячке. Но для Арикса всё это оставалось за гранью его спокойного сна.
А в это время Луми была уже далеко. Она сидела на холодном бетонном полу в другом своём укрытии – заброшенном подвале на самой окраине Нитей. Перед ней на ящике стоял ноутбук, подключённый к украденному вай-фаю из соседнего дома. На экране – та самая запись с его диктофона. Она слушала его сонное дыхание, записанное несколько часов назад, и её грудь медленно поднималась и опускалась в унисон с этими звуками.
Её палец медленно водил по треснувшему экрану, следуя за контуром его спящего лица на фотографии.
– С-спи… – прошептала она, и её голос прозвучал хрипло. – Отд-дыхай… Н-набирайся сил.
Уголки её губ, искажённые шрамами, дёрнулись в подобии нежности. Она не злилась на провал. Это была всего лишь временная неудача. Помеха. А помехи нужно устранять. Так же, как она устранила ту женщину. Так же, как она устранит всех, кто встанет на её пути к нему.
Она достала из кармана смятый листок бумаги. На нём была нарисована схема – маршрут Арикса из колледжа домой, с отметками всех камер наблюдения, тёмных переулков и времён его прохода. Она изучала её при свете экрана, её взгляд был сосредоточен и холоден.
Охота продолжалась. Просто теперь ей требовалась новая тактика. Более осторожная. Более изощрённая. Та, что позволит подойти к нему так близко, что он уже не сможет убежать.
Она закрыла ноутбук, погрузив подвал в полную темноту. В тишине было слышно лишь её ровное дыхание и далёкий шум города. Завтра начинался новый день. И новый этап её плана.
ГЛАВА 3: КРОВАВАЯ ЗАПИСКА
Ранний утренний звонок вырвал Вершина из тревожного сна. Дежурный голос в трубке был краток:
«Леонид, срочно в участок. По твоей железке нашли отпечатки. И кое-что ещё».
Голос следователя звучал возбуждённо, почти торжествующе.
Вершин натянул первую попавшуюся куртку и через двадцать минут уже входил в знакомый кабинет. На столе, под яркой лампой, лежала та самая металлическая пластинка в прозрачном пакете. Рядом – распечатка с экрана.
– Смотри, – начальник следственного отдела, майор Гордеев, ткнул пальцем в распечатку. – Отпечатки частичные, но их хватило. И ДНК в микротрещинах. Система выдала тебе настоящую песню.
На экране было лицо. Мужчина лет сорока, с колючим взглядом и короткой щетиной. Имя: Виктор Шилов. В деле – «Стервятники».
– Шилов? – переспросил Вершин, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Так он же… Он же один из «Стервятников». Старший брат Громилы.
– Бывший, – поправил Гордеев. – Они поссорились из-за раздела зон влияния полгода назад. Шилов ушёл в подполье. А теперь, похоже, решил вернуться. И начал с показательной казни братца. Чтоб другим неповадно было.
Но Вершин смотрел на фотографию и не верил. Слишком просто. Слишком… обыденно. Бандитская разборка. Его кримвокер, дремавший на задворках сознания, подавал тихий, но настойчивый сигнал. Что-то было не так. Пластинка была слишком чистой, слишком… стерильной для мести в уголовном стиле.
– Где он сейчас? – спросил Вершин, не отрывая взгляда от холодных глаз на фотографии.
– Вот в этом вся загвоздка, – Гордеев сдвинул брови. – Его следы ведут в старые канализационные коллекторы под заводским районом. Лабиринт. Идеальное укрытие.
Вершин медленно кивнул. Всё сходилось. Идеальное укрытие для «Санитара». Идеальная ловушка для того, кто пойдёт по его следу.
– Хорошо, – тихо сказал он. – Я готов спуститься.
Вершин вышел из кабинета, разум уже работал на опережение. Он не верил в бандитскую разборку. Слишком уж чисто было исполнение. Слишком… методично. Его кримвокер, чуя ложный след, тревожно завывал на низких частотах, но игнорировать официальные данные было нельзя.
Он поднялся к себе, в маленькую комнатку, отведённую под архив. Здесь пахло пылью и старыми делами. Он запер дверь на ключ. Ему нужны были другие глаза и уши. Он закрыл глаза, отпустил внутренние оковы. Его сознание потянулось тонкими, невидимыми нитями через город, к тем, кто знал все дворы и подворотни лучше любого опера.
Мысленный зов был услышан. Через полчаса у чёрного хода участка его ждали Хват и ещё три пса – тощие, умные, с пронзительными глазами. Вершин вышел к ним, положив на асфальт куски хлеба и колбасы.
– Нужно найти человека, – тихо сказал он, и собаки, жуя, смотрели на него с полным пониманием. – Он пахнет железом, химией и… страхом.
Он мысленно показал им образ Шилова, смешанный с тем едким, химическим запахом из подвала Громилы. Хват фыркнул, тряхнув головой, – знак, что уловил след.
Вершин не стал ждать ордера или группы захвата. Каждая минута промедления могла стоить ему единственной нити, ведущей к «Хирургу». С собаками, бесшумно стекающими в канализационный люк, он начал спускаться в сырую, зловонную темноту. Фонарь выхватывал из мрака скользкие стены, текущие ручьи и груды мусора.
Хват шёл впереди, его тело было напряжено, уши направлены вперёд. Он не лаял, лишь изредка оборачивался, чтобы убедиться, что человек следует за ним. Другие псы шли по бокам, охраняя фланги. Они углублялись в лабиринт, и с каждым шагом внутреннее напряжение Вершина росло. Он чувствовал это кожей – они не просто искали беглого бандита. Они шли по следу того, кто считал себя санитаром этого города. И санитары редко оставляют свидетелей.
Глубоко в лабиринте коллекторов, в заброшенной камере управления, при свете коптилки сидел Виктор Шилов. Он не был простым бандитом. Раздор с братом был лишь прикрытием. Настоящей причиной ухода в подполье стал его кримвокер – Тень.
Если дар Вершина был связан с чутьём и животными, то способность Шилова была иной, порождённой самой грязью и тьмой города. Тень позволяла ему растворяться в мраке, становиться невидимым в неподвижности, а его шаги делать бесшумными, как скольжение пара. Но главная его особенность была в другом – он мог на короткое время «заражать» страхом любое живое существо, внушая ему первобытный, парализующий ужас.
Именно этим он и пользовался, совершая свои «казни». Он не просто убивал – он калечил разум перед тем, как оборвать жизнь, наслаждаясь всепоглощающим страхом своих жертв.
Внезапно Шилов поднял голову. Его кримвокер, бывший частью самой тьмы, подал сигнал тревоги. Кто-то вошёл в его владения. Не слепые крысы, не заблудшие бомжи. Кто-то… чужой. Кто-то с подобным даром. Он почувствовал это как вибрацию в воздухе – тонкое, чуждое присутствие, плывущее по тоннелям в сопровождении верных псов.
На его лице, освещённом колеблющимся пламенем, застыла улыбка. Не торжествующая, а хищная, полная ожидания. Он медленно встал, и тени в комнате сгустились вокруг него, словно живые, обволакивая его фигуру, делая её почти неосязаемой.
«Идёт, – прошептал он в темноту. – Идёт охотник. Посмотрим, выдержит ли его сердце встречу с истинным ужасом».
Он сделал шаг вперёд, и тьма поглотила его полностью. Охотник и жертва поменялись местами. Теперь Вершин, шедший по следу, сам стал целью в этом подземном царстве страха.
Хват внезапно замер, зарывшись мордой в влажный грунт под ногами. Глухое рычание, больше похожее на стон, вырвалось из его глотки. Остальные псы сгруппировались вокруг Вершина, шерсть на их спинах встала дыбом.
– Что там? – тихо спросил Вершин, натягивая перчатку.
Но он и сам уже чувствовал это. Воздух в тоннеле стал густым, тяжёлым, словно пропитанным невидимым ядом. Его кримвокер, обычно спокойный и собранный, забился в тревоге, улавливая чужеродную, враждебную силу. Это была не просто засада. Это была сама Тьма, обретающая форму.
Из мрака впереди на них хлынула волна чистого, необъяснимого страха. Это не был страх смерти или боли. Это был древний, животный ужас перед неведомым, перед тем, что скрывается в кромешной тьме. Псы затряслись, заскулили, отступая назад. Даже верный Хват отпрянул, поджав хвост.