Сиддхартха Мукерджи – Царь всех болезней. Биография рака (страница 66)

Фармакологические исследования свойств никотина не оставляли никаких сомнений в том, почему Роуз Чиполлоне и подобным ей женщинам было так трудно бросить курить – не потому, что они слабовольны от природы, а потому, что никотин разрушает волю. “Представьте себе пачку сигарет как вместилище дневного запаса никотина, – писал один ученый из Philip Morris. – Представьте сигарету как распылитель разовой дозы никотина. <…> Представьте струйку дыма как переносчика никотина”.

В одном особенно памятном диалоге Эделл расспрашивал президента Liggett, почему компания потратила почти 5 миллионов долларов на доказательство того, что табак вызывает рост опухолей на спинах мышей, но потом систематически игнорировала любые данные о его причастности к канцерогенезу у людей.

Эделл: Какова была цель эксперимента?

Дей: Уменьшение опухолей у мышей.

Эделл: Опыты не имели никакого отношения к здоровью и благополучию людей? Верно?

Дей: Верно…

Эделл: То есть все это было ради спасения крыс, я правильно понимаю? Или мышей? Вы потратили все эти деньги, чтобы избавить мышей от проблемы образования опухолей?

Подобные эпизоды воплощали в себе все проблемы табачной индустрии. По мере того как гиганты сигаретной промышленности с трудом прорывались через изощренные допросы Эделла, обнажались такие бездны обмана, что даже адвокаты табачных компаний съеживались от ужаса. Сокрытие фактов прикрывалось бессмысленной статистикой, а одна ложь – другой. Данное Эделлу разрешение на эксгумацию внутренних материалов табачной индустрии создало исторический юридический прецедент, позволяющий адвокатам и впредь проникать в эту пещеру ужасов, чтобы вытаскивать оттуда собственные закопченные экспонаты для новых дел по компенсации вреда.

В 1987 году, после четырех лет изматывающей юридической борьбы, дело о раке Чиполлоне наконец предстало перед судом присяжных. Несмотря на все надежды и предсказания наблюдателей, вердикт страшно разочаровал Эделла и семейство Чиполлоне. Присяжные сочли, что Роуз Чиполлоне на 80 % сама виновата в болезни. Остальные 20 % отнесли на счет компании Liggett, чьи сигареты Роуз курила до 1966 года, то есть до вступления в силу закона об обязательной предупреждающей маркировке сигарет. Lorillard и Philip Morris вышли сухими из воды. Суд обязал выплатить Антонио Чиполлоне 400 тысяч долларов – сумму, едва покрывающую судебные издержки за четыре года интенсивной тяжбы. Табачная промышленность злорадно заявила, что лучшей иллюстрации понятию “пиррова победа”[656]и не придумаешь.

Однако подлинное наследие дела Чиполлоне не имело отношения к победам или поражениям в суде. Выставленная перед судом как слабовольная, плохо информированная и недалекая жертва зависимости, не сознающая “очевидного” вреда табакокурения, Роуз Чиполлоне тем не менее стала каноническим образом жертвы рака, героиней, сражавшейся с недугом даже из могилы.

За процессом Чиполлоне последовала вереница подобных разбирательств. Табачная промышленность изо всех сил отбивалась от предъявляемых ей обвинений, неизменно ссылаясь на предупреждающие таблички: мол, все написано, а значит, мы ни за что не отвечаем. Однако эти тяжбы создавали прецеденты и провоцировали все новые и новые иски. Демонизированные, деморализованные и измотанные негативной оглаской производители сигарет все сильнее чувствовали себя защитниками осажденной крепости: груз обвинений и ответственности неуклонно рос.

В то же время уровень потребления сигарет на душу населения в течение 20 лет неуклонно снижался (с 4141 штуки в 1974-м до 2500 в 1994-м), и это падение стало рекордным в истории. Битва была долгой и нудной. Ни одна из мер сама по себе не уменьшала потребления табака, однако совокупный натиск научных фактов, политического давления и юридической изобретательности годами истощал силы табачной промышленности.

И все же у старых грехов длинные тени, и канцерогенеза это касается в первую очередь. Временной зазор между началом курения и раком легких составляет около 30 лет, так что эпидемия этого рака в Америке затянется на долгие годы после эпохального падения уровня курения. У мужчин стандартизированная по возрасту частота встречаемости аденокарциномы легких достигла пика в 1984 году – 102 случая на 100 тысяч человек, а к 2002-му упала до 77. Эпидемия рака легких у женщин еще не пошла на спад. Космический рост доли курящих женщин в поколении Роуз Чиполлоне до сих пор дает о себе знать на полях сражений с раком.

Прошло 27 лет с тех пор, как Марк Эделл представил суду Нью-Джерси свое необычное дело, и за эти годы ручеек исков против табачных компаний превратился в мощный поток. В 1994 году начался еще один знаковый для истории антитабачного судопроизводства процесс: штат Миссисипи подал в суд сразу на несколько компаний, требуя от них больше миллиарда долларов на возмещение медицинских издержек, которые понесла система здравоохранения штата из-за связанных с курением заболеваний, и в первую очередь из-за рака легких[657]. Майкл Мур, генеральный прокурор, так подытожил обвинение в адрес табачной промышленности: “Вы создали кризис в здравоохранении, вам за него и расплачиваться”[658]. Примеру Миссисипи последовали еще несколько штатов, в том числе Флорида, Техас и Миннесота[659].

В июне 1997 года, попав под шквальный огонь аналогичных исков, табачные компании предложили пойти на коллективную мировую. В 1998-м 46 штатов подписали “Основное мировое соглашение” (ОМС) с четырьмя крупнейшими производителями сигарет – Philip Morris, R.J. Reynolds, Brown & Williamson и Lorillard. Позже к соглашению присоединились еще 47 табачных компаний. Соглашение предусматривало суровые ограничения рекламы сигарет, роспуск торговых и лоббистских табачных ассоциаций, свободный доступ к внутренним исследовательским документам, а также создание национальной трибуны для информирования населения о вреде курения. ОМС стало одним из крупнейших соглашений об урегулировании обязательств, но что еще важнее, самым публичным признанием вины и сговора за всю историю табачной промышленности.

Можно ли назвать ОМС долгожданной официальной победой Роуз Чиполлоне над табаком? Во многих отношениях, безусловно, нет. Подобно изуродованной финальной версии закона 1970 года о предостерегающей маркировке, это соглашение, как ни парадоксально, создало для табачной промышленности еще одну безопасную гавань. Даровав подписавшим его компаниям относительную защиту от будущих судебных исков, позволив им самим устанавливать цены и ограничив рекламу табачной продукции, ОМС фактически обеспечило этим компаниям монопольные преимущества. Мелкие независимые производители теперь не осмеливаются входить на рынок или конкурировать с крупными монополистами, позволяя корпорациям жиреть еще сильнее. Обеспечиваемые соглашением ежегодные выплаты ставят отдельные штаты в зависимость от производителей сигарет, без которых они не в состоянии покрыть растущие медицинские расходы. Настоящую же цену ОМС платят курильщики, неспособные одолеть зависимость: сперва им приходится больше платить за сигареты, а потом расплачиваться своей жизнью.

Соглашение не помогло победить табачную промышленность и в глобальном масштабе. Призванный к порядку в США, ковбой Мальборо отправился завоевывать новые земли. Когда рынок сбыта и доходы пошли на убыль, а судебные издержки – на повышение, производители сигарет нацелились на рынки других стран, что привело к приросту числа курильщиков за пределами Штатов. Табакокурение стало основной предотвратимой причиной смерти в Китае и Индии[660]. Оксфордский эпидемиолог Ричард Пето, тесно сотрудничавший с Ричардом Доллом до его последних дней, подсчитал, что ежегодное количество связанных с курением смертей среди взрослого населения Индии в 2010-х поднимется до миллиона человек и в следующем десятилетии продолжит расти. В Китае рак легких уже стал ведущей причиной смерти, связанной с курением, у мужчин.

Это неуклонное наступление табака на развивающиеся страны сопровождалось смелыми маневрами в политическом закулисье. В 2004 году табачные компании без особой огласки подписали с Министерством здравоохранения Мексики соглашение, предусматривающее щедрые “взносы” в местную программу медицинского страхования в обмен на резкое ослабление регуляции рекламы и предупреждающей маркировки сигарет – по сути дела, как заметили в одном редакционном обзоре, “грабят Педро, чтобы заплатить Паоло”[661]. Исследование утверждало, что в начале 1990-х компания British American Tobacco заключила аналогичное соглашение с правительством Узбекистана и, получив так статус монополиста, принялась энергично лоббировать отмену недавно принятых законов о запрете рекламы табачной продукции. После принятия инвестиций от табачного гиганта уровень курения в Узбекистане ежегодно повышался на 8 %, а продажи сигарет выросли на 50 % в период между 1990 и 1996 годами[662].

В недавней редакционной статье[663], опубликованной в British Medical Journal, Стэнтон Глэнтц, эпидемиолог из Калифорнийского университета в Сан-Франциско, назвал все это очередной назревающей катастрофой:

Многонациональные табачные компании работают как векторы, разносящие по всему миру болезнь и смерть. Это происходит в основном потому, что табачная промышленность пользуется своим богатством, чтобы влиять на политиков и создавать так максимально благоприятные условия для пропаганды курения. Обеспечивается это предельным смягчением ограничений на рекламу и продвижение табачной продукции, а также препятствованием эффективной политике ее контроля – агрессивным антитабачным кампаниям в средствах массовой информации, введению высоких налогов, выразительных графических предостережений на упаковках, запрета курения в публичных местах и на работе. В отличие от переносчиков другой глобальной болезни, комаров, табачные компании быстро распространяют информацию и стратегии, наработанные в одной части света, по всем остальным.