Си Беннет – Виндзорский узел (страница 30)
За сорок минут быстрого бега Рози так и не разгадала загадку, но ей стало гораздо лучше.
— Я смотрю, вы повеселели, — заметил сэр Саймон, когда Рози вернулась в кабинет. — Получили добрые вести о матушке?
В ответ Рози беззастенчиво сочинила историю чудесного исцеления. Всплеск эндорфинов после пробежки помог ей продержаться до вечера.
Неделя приближалась к концу. В субботу днем Билли Маклахлен сидел за рулем четырехлетней “хонды сивик” и в который раз удивлялся, как же, черт побери, далеко этот Саффолк… отовсюду. Там, конечно, красиво, но пока доедешь — с ума сойдешь.
Радиостанция классической музыки, которую он обычно слушал в дороге, здесь уже не ловила, и в наступившей тишине он размышлял о вчерашнем разговоре с девушкой в Эджвере. Она преподавала музыку в элитарной школе для девочек на севере Лондона и руководила секцией нетбола. Он поймал ее между репетицией хора и разминкой у десятиклассниц из команды второго дивизиона: они взяли в учительской кофе в керамических кружках с толстыми стенками и устроились на заднем ряду в пустом классе.
Девушка совершенно точно произнесла слово “эскорт”. Где-то через полчаса, когда кофе остыл, а разговор потеплел. Билли потом обязательно прослушает запись в телефоне, но он и так не сомневался в своей памяти. Вроде бы она сказала следующее: “Я знала, что у нее дела идут хорошо, она любила модную одежду, как-то я увидела ее в шикарном пальто и уже потом поняла, что оно из последней коллекции «Гуччи». У нее была сумочка от Ани Хиндмарч, я о такой давно мечтала, спросила ее, ты с рук брала, она сказала, нет, новая. Еще у нее была сумка «Малберри», она с ней все время ходила, тоже новая. Не подумайте чего, но пару раз я даже предположила… нет, не стоит об этом”.
— Говорите.
— Ну ладно… не подумайте, что я сплетница, но я решила, что она стала эскортницей. Да, знаю, глупо. Анита была не из таких. Вообще о своих мужчинах она особо не рассказывала. Но у нее была куча модных шмоток, а ведь певица она не лучшая. Хорошая, но… наверное, просто везучая.
Может, и везучая. Несомненно, талантливая. Анита училась с этой девушкой в университете: у нее был диплом по вокалу. Маклахлен выстраивал образ Аниты по разговорам с ее давними друзьями. Одним представлялся бывшим учителем, которого ее смерть задела за живое, и он решил разузнать, чем она жила после школы. Другим — репортером, который пишет статью о самоубийцах. Не исключено, что полиция решит отработать эту версию, и им совершенно незачем знать, кто их опередил. Через пару часов, когда он наконец доберется до Вудбриджа, назовется старым другом семьи, который собирает воспоминания об Аните, чтобы передать ее родителям в Гонконг.
Насколько ему удалось выяснить, Анита была невероятно целеустремленной. После частной школы-пансиона в Гемпшире поступила в лондонскую Школу востоковедения и африканистики — изучала музыкальные традиции народов Африки, Азии и Ближнего Востока. Затем получила диплом в Королевском колледже музыки, где заработала репутацию хорошей, если не блестящей, вокалистки.
На последнем курсе Школы востоковедения друзья стали замечать, что Анита явно разбогатела. Нет, она по-прежнему снимала квартирку в убогом районе, как и они сами, но чаще ездила отдыхать, лучше одевалась, купила машину, ярко-розовый “фиат 500”: все это подтверждали гламурные фоточки в инстаграме.
Все, кроме подруги-учительницы, считали, что Анита зарабатывает бешеные деньги на круизах и частных заграничных вечеринках. На некоторых снимках из жарких стран Анита позировала в шикарных отелях — с фонтанами во внутреннем дворе, с “макларенами” под пальмами у входа. В свете роскошных люстр Анита в бальном платье выглядела на удивление естественно. Потом она взяла в ипотеку симпатичную квартирку в Гринвиче, окнами на реку, неподалеку от О2[38].
Какая девушка в двадцать с небольшим может купить квартиру в Лондоне? Часть друзей решила, будто деньги ей дали родители, но те, кто близко знал Аниту, уверяли, что родители ее живут скромно — да, у них действительно своя языковая школа в Гонконге, но на обучение дочери в частной школе они наскребали с трудом.
Итак… Кто же оплатил Аните квартиру, кто покупал ей дизайнерские сумки? Может, у нее был спонсор? Школьная подруга Аниты сказала, что та продолжала тесно общаться с преподавателем, который вел у нее уроки музыки в старших классах. Может, ей нравились мужчины в возрасте? Этот учитель уже вышел на пенсию и поселился в Саффолке; он согласился встретиться с Билли. Маклахлен перебирал в уме возможные варианты. Не исключено, что мистер де Векей любил ее… по-отечески. А может, не видел Аниту лет десять и ничем ему не поможет.
Но по телефону Маклахлену так не показалось. В дрожащем голосе учителя сквозили неуверенность и испуг. Ему явно будет о чем рассказать.
Маклахлен ехал через Эссекс по магистрали А12 в сторону побережья, гадая, что именно услышит.
Глава 23
После чая королева отправилась в личную часовню. После пожара 1992 года на месте старой сделали Светлое фойе, в котором встречали гостей. Именно в часовне начался пожар, и здесь слова молитвы не шли ей на ум.
Она понимала, что время это исправит. Время лечит практически любые раны. И все-таки не жалела о принятом решении.
В новой часовне — перестроенном коридоре — был величественный псевдоготический потолок из дуба, выкрашенный в небесно-голубой цвет. Над проектом часовни работала вся семья: их личный вклад в сооружение дворца. Чарльз заседал в архитектурной комиссии, Дэвид Линли спроектировал алтарь (скромный и простой, как она любит), а Филип с мастером придумали витраж, мимо которого она сейчас прошла.
Витраж получился шедевром, с ним была связана масса воспоминаний. Вверху над мирными серо-зелеными парковыми просторами парила Троица. Бог с любовью взирал на них с высоты, окружая весь королевский двор своей заботой. На триптихе внизу был изображен день пожара. Посередине святой Георгий попирал красноглазого дракона, слева смельчак спасал из пламени портрет, справа боролись с огнем пожарные, за которыми точно факел пылала башня Брансуик. Филип предлагал вместо пожарных изобразить на витраже феникса, восстающего из пепла; ей понравилось предложение, но окончательный вариант получился лучше. Замок восстанавливался не сам собою: это сделала дружная команда великолепных специалистов — после того как пожарные обуздали стихию.
Все они для нее были близкими людьми, и она числила себя их должницей (да и кто бы на ее месте думал иначе?). И хотя девяносто второй остался в ее памяти как
Она уселась на привычное место — в малиновое кресло у алтаря. Вернувшись мыслями к настоящему, помолилась за русского, за девушку из Сити, за певицу, чья роль в случившемся еще до конца не ясна. Королева молилась за свою семью, ближний и дальний круг, благодарила Бога за потомков, которые так славно вступили в жизнь. Еще бы Гарри встретил хорошую девушку, вот было бы замечательно. Она молилась, чтобы Господь помог ей постичь происходящее и дал силы с помощью уже известных фактов пролить свет в сгустившейся тьме, пока та не востребовала новые юные жизни.
Ее так и подмывало попросить ниспослать ей озарение, кто победит завтра на скачках в Уинкэнтоне, в заезде в четверть четвертого, но Господь глух к молитвам о тотализаторе. Для выигрыша на скачках нужны удача и трезвый расчет, основанный на многолетнем опыте, — впрочем, как и в жизни.
Примерно в это же время возвращавшийся из Восточной Англии Маклахлен, выезжая с А13 на Северную кольцевую, заметил следующий через три машины от него “БМВ М6 купе”. По дороге в Саффолк он видел точно такой же. Он запомнил его, поскольку и сам не отказался бы (конечно, если бы ему удвоили пенсию) от такой машины — шикарной, быстрой. А поскольку он в принципе отличался наблюдательностью, то заметил и дипломатические номера. Он мягко притормозил, перестроился в левый ряд. Несколько мгновений спустя мимо промчался “М6”. Те же номера, что утром. Водитель даже повернул голову и посмотрел на него.
Вот придурок, подумал Билли. Раз уж взялся шпионить, так хоть выбери менее приметную тачку.
Однако сердце у него все равно заколотилось, он поддал газу.
Теперь он то и дело поглядывал на дорогу и минут через двадцать вычислил белый “приус”. Постарше, с обычными номерами: таких в “Убере” тысячи. Но этот увязался за ним сразу за Тауэрским мостом и с тех пор держался машинах в шести позади. “Приус” то появлялся, то исчезал, но ни разу не упустил его из виду дольше, чем на пару минут. Может, и совпадение, но в Чизвике, неподалеку от дома, Маклахлен решил свернуть с А4, добавив полчаса к дороге: теперь ему предстояло поплутать по Баттерси, пересечь Темзу по мосту Челси с севера на юг, а затем по мосту Патни с юга на север — ни один навигатор, даже самый глючный, не построил бы такой маршрут. За ним явно следили и отстали только тогда, когда поняли, куда он едет. Разумно использовать две машины для слежки. Но глупо так неумело ими распоряжаться.