Си Беннет – Виндзорский узел (страница 31)
Домой он добрался позже, чем рассчитывал, и слишком поздно, чтобы звонить в Виндзор. Он позвонил бы помощнице личного секретаря Ее величества, но рассудил, что в выходные можно напрямую связаться с королевой, если правильно выбрать время. В восьмом часу, между ужином и коктейлем, она обычно брала трубку. Раньше его поражало, как быстро она отвечает на звонок, если есть возможность разговаривать без посторонних. Сейчас же он принял это как очередной факт, за который журналисты из бульварных газет отдали бы что угодно, не пощадили бы и родную бабку, но им этого никогда не узнать. Придется подождать до завтра, ну да терпения ему не занимать.
Королева собиралась переодеваться к воскресному ужину, когда ее камеристка принесла телефон: не смартфон, а обычный старый аппарат — трубка, база.
— Вам звонят, мэм. Мистер Маклахлен.
— Спасибо.
Камеристка ушла. Королева взглянула на себя в зеркало туалетного столика (лицо уставшее, чуть отекшее) и взяла трубку.
— Билли, как хорошо, что вы позвонили.
— К вашим услугам, Ваше величество. Мне кажется, я выяснил то, что вы хотели узнать. Эта Муди не покончила с собой — если мои источники не врут. Еще вы спрашивали, говорила ли она по-китайски: да, говорила. В школе учила мандаринское наречие, дома, в Гонконге, общалась с родителями на кантонском. Я на всякий случай уточнил, знала ли она русский, но вроде не знала. Вообще же она, можно сказать, вела интересную жизнь. Но что-то тут не так.
— Расскажите мне все, что знаете. У меня есть минут семь.
— Этого более чем достаточно.
И он рассказал обо всем, что удалось выяснить из аккаунта Аниты Муди в инстаграме и разговоров с ее друзьями.
— Вчера я навестил ее старого учителя, — добавил Маклахлен. — За пару дней до смерти она приезжала к нему в расстроенных чувствах. Он подумал, что она переживает из-за любовных дел, приписал уныние ее творческой натуре, и так далее, и тому подобное, но признается, что никогда еще не видел ее в таком состоянии. То есть ей было совсем плохо, понимаете, о чем я? Не просто взгрустнулось и захотелось поплакать: по его словам, она была сама не своя. Сидела у него на лужайке, раскачивалась взад-вперед и что-то неразборчиво бормотала. В общем, совершенно потеряла голову. Пала духом.
— Тогда почему вы думаете, что это не самоубийство? — спросила королева. Все друзья Аниты считали, что она покончила с собой, — хотя, разумеется, известие их огорошило.
— Вывод логичный, — согласился Маклахлен, — но когда мистер де Векей разговорился, он постепенно изменил мнение о том, какая она приехала — я имею в виду, о ее настроении. Она твердила, что ей конец. Он никак не мог ее успокоить, не мог утешить. И отметил, что теперь склоняется к мысли: Аните было не плохо, а страшно. Она до чертиков боялась чего-то.
Судя по описанию Маклахлена, этот учитель — тот еще тип, подумала королева.
— И он не догадался кого-нибудь предупредить?
Ее родителей? Раз ей было так плохо.
— Сказал, она просила никому не говорить.
Королева не стала уточнять, как именно Маклахлену удалось выудить у учителя эти сведения: она так верила в него именно благодаря его способности разговорить кого угодно.
— Что дальше, мэм? Должен предупредить, за мной следят.
— Кто?
Он рассказал ей о черной и белой машинах.
— Дипломатические номера числятся за посольством одного из арабских государств. Маленькая дружественная страна. Как-то не верится, что они подослали наемных убийц. — Он назвал страну, и королева с ним согласилась.
— Пока что не делайте ничего, — подумав, велела она.
— Да, мэм, — заверил он. Пусть только попробуют сунуться. — Всегда к вашим услугам.
Но мысли ее уже витали далеко. Нашлись все фрагменты головоломки. Оставалось только ее собрать. В целом картина сложилась (причем давно), но кое-какие детали упрямо отказывались вставать на место.
Возможно, она разгадала бы загадку в тот же вечер, но стоило ей положить трубку, как камеристка принесла чулки, а потом пора было идти на заключительный ужин в Виндзоре с родными и друзьями.
Вечером, взяв в руки дневник, она вспомнила о показаниях, которые дала Рейчел Стайлз, когда полицейские опрашивали ее дома, в Айл-оф-Догс (неподалеку от Купола тысячелетия[42], где она некогда провела один из худших вечеров в жизни — и поныне думала о нем с содроганием), и о линзах, и о том волоске. И о трусиках. Почему трусики? Она силилась понять, что к чему.
И она решила поспать — как поступала обычно, когда задача казалась неразрешимой. Но время не ждет. Если права
Часть четвертая
Короткая встреча
Глава 24
В понедельник Филип уехал по делам в город вместе с конюшим и личным слугой, она же собиралась напоследок прокатиться верхом. Королева надеялась, что свежий воздух, зелень парка и умиротворяющий запах пони помогут ей раскрыть тайну, но так переживала из-за конного шоу, так расстраивалась, что приходится уезжать, и так напряженно обдумывала список дел на будущую неделю, что ничего не вышло.
Незадолго до прогулки Рози принесла ей коробки с бумагами. Можно было взять ее с собой, но королеве хотелось спокойно все обдумать.
— Увидимся во дворце.
— Да, мэм.
— Нам нужно кое-что обсудить.
— Как скажете, мэм.
— Зайдите ко мне после ланча.
Через час за ворота замка незаметно выехал “рендж-ровер” и привычно покатил к шоссе М4. Сегодня день рождения принцессы Шарлотты. Королева позвонила поздравить: в Анмер-холле готовились к скромному празднику. Они увидятся на конном шоу. Пока же ей оставалось довольствоваться робким “Здравствуй, баба” от принца Джорджа. Мальчик не был стеснительным, просто побаивался техники. Пожалуй, это и к лучшему. Пройдет десяток лет — и его невозможно будет оторвать от компьютера.
Она думала о маленькой дружной семье герцога Кембриджского, которая тихо-мирно обитает в Норфолке, не привлекая к себе внимания. Когда-то она тоже надеялась вести уединенную жизнь. Собственно, именно так прошло ее детство в Мейфэре, и она думала, что так будет всегда. Теперь уже и не вспомнить, каково это — поверять друзьям тайны, рисковать и ошибаться в счастливой уверенности, что это не имеет значения. Теперь все имеет значение. Она у всех на устах.
Автомобиль выехал на шоссе и прибавил скорости. На них поглядывали из проезжающих мимо машин: заметив автомобиль с эскортом, водители и пассажиры всматривались в салон, надеясь увидеть королеву на заднем сиденье.
Чудо, что это грязное убийство еще не попало в газеты. Исключительно благодаря осторожности всех причастных к расследованию. Должно быть, инспектору Стронгу не так-то просто избегать огласки. Если только бульварная пресса узнает о трусиках и губной помаде…
И вдруг из разрозненных фрагментов — халат, поясок и прочее — сложилась картина.
Главный инспектор Стронг сделал именно то, что должен был сделать.
В следующие несколько миль картину дополнили недостающие детали, и в конце концов случившееся той ночью обрело для нее смысл.
Труднее всего было понять, к чему тут волосок, но теперь, когда она выстроила цепь событий, ответ на загадку ДНК нашелся сам собой. И как она сразу не догадалась?
Теперь она четко видела, кто и зачем срежиссировал это убийство. Самое страшное, осознала она с мучительной ясностью, что причина заключалась в ней самой. Их с Филипом шутки, мимолетные разочарования, все это было неслучайно: они имели непосредственное отношение к постыдной смерти несчастной жертвы. Из-за нее устроили представление с платяным шкафом, фиолетовым пояском и всем прочим.
Движение на шоссе было плотное, и машина замедлила ход. Королева посмотрела в окно, увидела, как вдалеке самолеты описывают в небе круги, дожидаясь очереди на посадку. Она постаралась успокоиться и все обдумать.
Но оставалось неясным, что было дальше. Как девушка очутилась в двух местах одновременно? Точнее, как две девушки очутились в одном и том же месте? Да так, что никто не заметил?
Она не сразу сообразила, что к чему. А когда догадалась, что именно случилось, ахнула, телохранитель обернулся посмотреть, не случилось ли чего, и она кивнула: все хорошо.
На самом деле ничего хорошего.
Она сообразила, что они сделали, и это было ужасно. Циничный расчет, от которого кровь стынет в жилах, и такая страшная утрата. Но даже этого им показалось мало.
Она перебирала в уме подробности дела: не противоречат ли они тому, что рассказывал Маклахлен, узнали подчиненные детектива Стронга и выяснили они с Рози. Нет, все логично. После открытий Маклахлена она осмелилась поверить, что это правда.
Кое-каких фрагментов пока не хватает, ну да это легко исправить. Тот, кто знает, что ищет, непременно найдет искомое, а то и больше. Ей пришло в голову, что запустить этот процесс может один человек. Жаль, что она не в Виндзоре! Тысяча чертей! Нужно придумать повод для разговора.
Когда “рендж-ровер” в утренней пробке неспешно миновал “Хэрродс”, она уже поняла, что требуется и как этого добиться. Ей стало легче, хотя напряженные размышления о предательстве и смерти лишили ее душевных сил. Ей хотелось поскорее увидеться с маленькой Шарлоттой и Джорджем, насладиться радостью жизни. Ждать оставалось десять дней: целая вечность!