Си Беннет – Виндзорский узел (страница 29)

Глава 22

Последняя спокойная неделя перед возвращением в Лондон. Хотя вряд ли жизнь в Виндзоре можно назвать спокойной, тем более что до конного шоу оставалось две недели, а участвовать в нем будет больше тысячи лошадей, и всех нужно где-то разместить. Филип был в своей стихии.

— Я в Хоум-парк — проверить, как там препятствия для соревнований экипажей.

Он стоял у двери, в куртке, в руках ключи от машины. Королева посмотрела на часы. Менее чем через полтора часа у нее встреча с ответственным за содержание и ремонт часовни Святого Георгия: он подготовил предложения, как усовершенствовать вечернюю подсветку храма. Кто бы мог подумать, что иллюминация старинного здания окажется настолько серьезным вопросом, но дебаты меж горожанами по поводу того, какой должен быть свет, белый или голубой, развернулись нешуточные, куда там брекзиту. И перед разговором ей не помешает проветрить голову.

— Я с тобой.

От замка, который сейчас величественно высился позади, над деревьями, до спортивных арен было пять минут езды. Филип числился смотрителем Большого парка, крайне ответственно относился к своим обязанностям и любил следить за подготовкой всех важных мероприятий — и не было ничего важнее конного шоу, в котором на этот раз примет участие рекордное число лошадей, несколько тысяч посетителей и съемочная группа с телеканала Ай-ти-ви.

Пока что на будущих аренах царил кавардак: повсюду грузовые платформы, металлические стойки и бесконечные ряды переносных барьеров. Взволнованный бригадир в каске и строительных ботинках с металлическими носами показал, где разместят фургоны с лошадьми, где лошадей будут кормить и поить, где поставят торговые палатки.

Чуть дальше подновляли трибуны.

— Королева сюда приезжает с сорок третьего года, — рассказывал Филип бригадиру. — С самого первого шоу. Тогда в нем еще и собаки участвовали. Правда, потом лабрадор стащил у короля сэндвич с курицей, и с тех пор собаки больше в шоу не участвовали. — И Филип разразился лающим смехом, так что бригадир отшатнулся.

— Не лабрадор, а помесь овчарки с борзой, — поправила королева. — Тогда собрали триста с лишним тысяч фунтов. Хватило на семьдесят восемь “Тайфунов”.

— Вы о воздушных потоках, мэм? — бригадир озадаченно нахмурился.

— О воздушных судах. Это истребители, которые помогли нам выиграть войну.

— Мой дед участвовал в Дюнкеркской операции, — доверительно признался бригадир, раз уж речь зашла о войне.

— Надо же, как интересно. Он вернулся с войны?

— Да, мэм. Потом играл за “Шеффилд уэнсдей”[36]. Его не стало пять лет назад. Всегда был здоров как бык, лишь перед смертью сдал.

— Какой молодец. — Вряд ли он был намного старше меня, подумала королева. Наше поколение умеет цепляться за жизнь.

Вернувшись в замок, она порадовалась, что выбралась подышать. Теперь же ей предстояло вникнуть в массу самых разных дел. Снова съедется вся семья, вдобавок прибудет король Бахрейна со свитой. Нужно решить вопрос с постельным бельем для комнаты 225, лучших апартаментов для особых гостей. Экономка заметила, что выбранное белье поизносилось. Разумеется, стелить его теперь нельзя, но, быть может, заказать новое, тоже с вышивкой по моде 1900-х годов? Тогда чем его заменить, пока белье не будет готово? И не расстроится ли чета Линли, если им отведут другие покои, поскольку в тех, в которых они обычно останавливаются, разместят еще кого-то? А потом пришла пора наведаться к ответственному за содержание и ремонт часовни Святого Георгия (он жил там же, неподалеку) и принять судьбоносное решение о цвете иллюминации.

Едва она покончила с делами, как пришло сообщение от тренера Барбере Шопа: конь растянул мышцу, и нельзя было поручиться на сто процентов, что он примет участие в шоу. Ужасно жаль, если его не будет. Он вполне мог бы выиграть скачки и, вне всякого сомнения, достоин победы, вдобавок она не видела его несколько месяцев и с нетерпением ждала, когда тренер привезет его из Эссекса. Так что, когда в Парадном коридоре к королеве подошел хмурый сэр Саймон, она сказала:

— Никаких плохих новостей. С меня на сегодня хватит.

Однако Саймон в ответ не скривил губы в сардонической улыбке, а помрачнел еще сильнее.

— Могло быть хуже, Ваше величество.

Не самое обнадеживающее начало.

— Ладно. Говорите.

Они вошли в Дубовую столовую, окна которой смотрели во внутренний двор, королева села, и сэр Саймон сообщил, что Сэнди Робертсон, ее любимый слуга, наглотался парацетамола и сейчас лежит в больнице Святого Томаса; его обнаружила дочь в их квартире в Пимлико.

— Благодарю, Саймон.

Королева убита горем, подумал сэр Саймон. Она в растерянности, не знает, что делать. Он попятился прочь из столовой, чтобы дать ей время вытереть слезу, если будет необходимость.

Оставшись одна, королева вздохнула.

— Ублюдок, — пробормотала она, имея в виду вовсе не беднягу Сэнди.

Время шло, а расследование не продвигалось. На кухнях, в прачечных и в кабинете распорядителя двора у всех сдавали нервы, то и дело вспыхивали ссоры из-за избытка кофе и нехватки сна. Кондитер разливал по формам уже третью партию шоколада для нового вида трюфелей, которые через две недели будут подавать на одном из больших приемов. Он уже два дня бился над ганашем для глазури, но пока безуспешно. А ведь через считаные часы ему придется собирать все формы и прочее оборудование, чтобы везти обратно в Букингемский дворец. Слуги взяли только самое необходимое, те инструменты, с которыми работают каждый день, но все равно получилось немало. Затем настанет пора подготовки к приему на открытом воздухе, потом нужно будет вернуться в Виндзор и всего за три дня подготовиться к конному шоу.

Помощница дворецкого, некогда столь проницательно рассуждавшая о том, правильно ли полиция расследует сексуальные игрища мистера Бродского, теперь задавалась вопросом, свое ли место занимает. Она долгие годы мечтала служить королеве. Прошла сложнейшее обучение, и когда на финальном собеседовании услышала “вы приняты”, не помнила себя от счастья. Но последние несколько дней она ложилась спать во втором часу ночи. Одна рабочая смена перетекала в другую. Сегодня утром на нее наорал принц Эндрю за то, что она случайно загородила ему проход, когда тащила два тяжелых стула. Она не в обиде — знать бы только, ради чего терпеть. Если таких преданных слуг, как милейший Сэнди Робертсон, ни с того ни с сего отправляют домой, всем остальным запрещают с ним общаться, а потом бедняга и вовсе оказывается в больнице. Вот до чего дошло? Вот чего следует ждать? В интернете сотрудникам с ее навыками и опытом предлагают вакансии с шестизначными окладами в роскошных особняках в теплых странах. Надо будет вечером посмотреть еще раз.

В кабинете в Нормандской башне, окна которого выходили на его личный сад, разбитый на месте старого рва, сэр Питер Венн просматривал график встреч на следующую неделю, готовясь в отсутствие королевы исполнять обязанности номинального главы замка. Он чувствовал, что на кухнях и в коридорах царит волнение. Обычно после большого мероприятия наступал покой, но сейчас сэр Питер ежеминутно помнил, что в Круглой башне работают полицейские и расследование еще не закончено. А вчера ни с того ни с сего ему позвонил журналист и принялся задавать неудобные вопросы о русском и о том, почему не обнародовали результаты вскрытия. Досужее любопытство рано или поздно сменится кое-чем посерьезнее, кто-нибудь обязательно докопается до правды. И тогда пиши пропало.

Старшая экономка отчиталась о новых планах по размещению гостей на время конного шоу. Жена сэра Питера, обычно служившая образцом невозмутимости, встревожилась не на шутку. Ей случалось принимать послов, фельдмаршалов, герцогинь и даже двух космонавтов, но как произвести впечатление на Энта с Деком[37] и Кайли Миноуг?

Рози чувствовала, что атмосфера сгущается, точно летом перед грозой. Она старалась сохранять самообладание, но видела, что домочадцы трудятся, не жалея сил, и понимала, что объединяет их нечто хрупкое, неуловимое. То самое, из-за чего она не стала терзаться угрызениями совести, когда кузине Фран пришлось назначить свадьбу на время отпуска Рози. То, из-за чего она была готова работать в выходные, ютилась в комнатушке с вечно сырой внешней стеною, смирилась с тем, что впредь не сможет праздновать с родными ни дни рождения, ни Рождество.

Можно было назвать это долгом, доверием, симпатией, но эти чувства должны быть взаимными. Поэтому случившееся с Сэнди Робертсоном пошатнуло основы замкового мирка. И что дальше? Как быть всем этим людям, которые кладут жизнь — причем охотно — на то, чтобы удовлетворить потребности одного-единственного человека? Что делать, если доверие исчезнет, если симпатия обернется злобой? Такого потрясения система не выдержит.

Рози сделала то же, что и всегда, когда чувствовала, что у нее сдают нервы: переоделась и отправилась на пробежку. Наматывая мили по Большому парку, она размышляла над тем, что удалось узнать. Несомненно, полиции следует сосредоточиться на смерти Рейчел Стайлз. Та пила, принимала наркотики, и в комнате Бродского обнаружили образец ее ДНК. Быть может, она убила его и покончила с собой? Но как тогда быть с гибелью другой девушки, Аниты Муди? Стайлз и ее убила?