Си Беннет – Виндзорский узел (страница 28)
Все концерты, на которых она выступала после окончания Школы востоковедения и африканистики (по первому образованию Анита была лингвист), складывались по определенной модели. Очень любопытной модели. Маклахлен набросал ее в дешевом блокноте со спиралью. Сделал глоток воды, запил чаем (нет, все-таки чай гаже) и продолжил поиски.
Не только королеву брала досада при мысли, что Обама прибыл в сопровождении самых опытных разведчиков ЦРУ, а лучшие умы британской полиции и МИ-5 не в состоянии раскрыть банальное убийство. И вовсе не потому, что плохо стараются.
Детектив Стронг посмотрел на висящую на перегородке в кабинете Круглой башни доску с вопросительными знаками и настораживающе-длинным списком подозреваемых. Многие могли в ту ночь попасть в комнату Максима Бродского, при условии, что он впустил бы их или они сумели бы открыть обычный замок. А там — пара сильных рук, немного опыта и кое-какая подготовка, и готово дело. Но кому понадобилось убивать Максима? К этому вопросу Дэвид Стронг возвращался снова и снова.
Начальник управления МИ-5 по-прежнему верил в версию о “кроте” и отлично умел убеждать. В разведке помнили, как ему раз-другой удалось раскрыть замыслы и опасные стратегии якобы дружественных государств, и все благодаря проницательности и тщательному анализу. Терпение и внимание к деталям — таков был девиз Хамфриса. “Кроту” без терпения тоже не обойтись, рассуждал он, а раз так, тот явно дождался своего часа. Жертва мертва, убийца не найден — с точки зрения нелегала это огромный успех.
Однако…
На встречах с высшим руководством, которые происходили два-три раза в неделю, Стронг из вежливости не заговаривал об этом с Хамфрисом, однако российская разведка не торжествовала по поводу блестяще проведенной операции — устранение диссидента под самым носом Ее величества королевы. А если кто и ликовал, то так тихо, что агенты МИ-6 в Кремле и российских органах власти ничего не слышали.
Если уж берешься лишить кого-то жизни, да еще таким вот способом, да если твоему наемному убийце приходится ждать столько лет, почему бы от радости не швырнуть в воздух ушанку? После убийства Маркова в 1978-м и Литвиненко в 2006-м, равно как и после покушения на Горбунцова четыре года назад в разведке кипели домыслы и слухи, ликование и бравада, характерные для Путина и его людей. Стронг об этом знал, потому что наводил справки. Он хотел понять Хамфриса и его мир, а когда работаешь в Виндзорском замке, тебе многое рассказывают.
Однако такой широкий список подозреваемых он составил не только поэтому. Но и потому, что привык добросовестно исполнять обязанности. Его подчиненные проверили балерин вдоль и поперек, а заодно и парня, с которым одна из них предположительно созванивалась по Фейстайму. (Она действительно разговаривала с ним.) Изучили и алиби Машиной служанки, хотя та была совсем маленькой и худенькой. Совпадений ее ДНК с вещами в комнате Бродского обнаружить не удалось. Разумеется, это еще не доказывает, что она не замешана в убийстве, но не доказывает и обратного.
Потом они занялись девушкой, которая присутствовала на секретном совещании разведки. Она столкнулась с Бродским в коридоре, когда он возвращался после выступления в Малиновой гостиной. В указанное время их заметила проходившая мимо экономка. Девушка сказала, что уронила контактную линзу, а Максим помогал ее искать, и экономка ее слова подтвердила. До поры до времени Стронг думал, что она была последней, кто видел Бродского живым. Но с чего бы ей убивать? Вряд ли она действовала по плану. Она до последнего не знала, что останется ночевать в замке.
Может, они устроили оргию? И он чем-то ее обидел? Что-то пошло не так?
Эти мысли не давали Стронгу покоя, но потом он сделал сенсационное открытие о русском слуге. Идею ему подсказал комиссар: он-де слышал историю (если не врал, от самой королевы) о шалостях слуг и посетителей замка, о разнообразных пари, участники которых тайком от охраны проводили к себе гостей.
И Стронг, в очередной раз обсуждая с тремя подчиненными все версии, вспомнил вечер на прошлой неделе. Само собой, главные меры безопасности были направлены на то, чтобы в замок не проникли чужие, — ну и, разумеется, на охрану королевской семьи. На охрану приезжих принципалов, как их некогда называли, от собственных слуг эти меры рассчитаны не были. Да, слугам разрешалось спускаться в покои гостей лишь по требованию последних — но кто мешает гостю (или гостье) втихомолку поразвлечься со служанкой или лакеем?
В общем, рассказ комиссара подсказал Стронгу интересную версию. Лакеев и дежуривших в тот вечер полицейских допросили снова, уже основательнее: так Стронг узнал, что слуга Перовского, Вадим, ходил наверх не один, а два раза — сперва к красавице Маше, а потом к своему хозяину.
В первый раз Перовского он не застал: тот пил внизу с приятелем из хеджевого фонда, так что версия казалась логичной. Но один из детективов Стронга заметил в показаниях слуг кое-какие нестыковки. В первый раз лакей Перовского, столкнувшись с ними в коридоре, отвернулся; он беседовал со спутником, и костюм на нем был серый. Во второй раз посмотрел слугам прямо в глаза, и костюм на нем был уже черный.
Странно. Детективы надавили на Вадима, и в конце концов тот раскололся. Выяснилось, что он вовсе не крутил роман с красавицей-хозяйкой. Он вообще гей, у него есть постоянный партнер. Он соврал по просьбе Маши, но меньше всего ему бы хотелось, чтобы все думали, будто их связывают любовные отношения.
В первый раз с нею в апартаменты поднимался не Вадим. И он уверен, что Маша вовсе не собиралась наставлять мужу рога: она не такая. Маша Перовская — подлинное сокровище. Верная жена. К тому же тот вечер значил для нее слишком многое, и она не рискнула бы его испортить. На самом деле с ней наверх отправился мистер Бродский, но они с Машей друзья, просто друзья. Оба любят музыку.
Быть может, они решили уединиться, чтобы поговорить о Рахманинове?
Детективы допросили Машу, и она сразу же сдала Мередит Гостелоу. Архитектор уехала в командировку в Санкт-Петербург, пообщаться с ней лично не удалось, но по телефону она не стала отрицать показания Маши, что объектом ухаживаний Максима Бродского была именно она, Мередит. Получается, он занимался сексом со зрелой дамой, а не с молодой. Кто бы мог подумать?
Значит, он отлучился из своей комнаты на пару часов, и как именно их провел, можно только догадываться. Стронг упрекнул себя за то, что не подумал об этом раньше. Разумеется, это не объясняло случившегося. Те же сотрудники службы безопасности не сомневались, что мужчина в костюме (как выяснилось, Максим Бродский) в коридоре мансарды был один. Мередит Гостелоу не провожала его в этот последний путь. Следовательно, можно было поставить крест на предположении Хамфриса, что, коль скоро она работает над проектом в Санкт-Петербурге, значит, шпионит на Путина, как престарелая Мата Хари, и после цыпленка и птифуров соблазнила и убила Бродского по его приказу. Жаль, что от этой версии пришлось отказаться. Стронгу она даже нравилась.
Вадим и сам мог расправиться с Бродским — после того как уложил Перовского в постель. Но опять же — зачем? Только потому, что Бродский выдал себя за него? Убивать за такое — перебор.
Больше всего из-за случившегося нервничала Мередит Гостелоу. Из номера гостиницы в Санкт-Петербурге она умоляла их никому ничего не говорить: она всемирно известный архитектор, и это может навредить ее репутации. (Стронг никогда о ней не слышал. Впрочем, это не показатель: он не специалист по архитектуре.)
К счастью для Мередит Гостелоу, можно было не опасаться, что информация о случившемся просочится в СМИ: начальство так этого боялось, что расследование держали в строжайшем секрете — пожалуй, Стронгу впервые случилось вести настолько тайное расследование и вряд ли случится впредь. В его маленькой команде были настолько надежные сотрудники и сотрудницы, насколько можно пожелать. Никто ни разу не забыл на столе ни единого документа. Не отправил неосторожного сообщения в групповой чат. Сотрудникам лондонской полиции, которые помогали им в расследовании и опросах свидетелей, сообщали лишь самые необходимые сведения. Любопытным друзьям, даже если они служили в полиции, отвечали общими фразами. И все равно Стронгу регулярно названивали высшие правительственные чины и прихвостни Хамфриса со страшными (и совершенно излишними) угрозами — мол, проболтаетесь, и вам не поздоровится.
Лишь Сингх доверял им и не мешал работать так, как их учили. Стронгу нравился начальник лондонской полиции. Ему регулярно капают на мозги, а он ни разу не излил злость на подчиненных.
Между прочим, Вадима Боровика избили в переулке неподалеку от Динстрит в Сохо — якобы из-за того, что он гей. Стронг ни минуты не сомневался, что тут замешаны Перовский и его жена. Детектив взглянул на доску. Быть может, попросить комиссара, чтобы тот рассказал об этом королеве — а заодно и о ночных похождениях Бродского? Впрочем, ей наверняка не до того. А чтобы копаться в грязном белье, есть такие, как Стронг.
Пискнул ноутбук: пришло электронное письмо. Стронг открыл его и громко выругался. О таком королева