Шуй Тянь-Эр – Зимняя бегония. Том 3 (страница 32)

Глава 14

Перед тем как отправиться с грузом в горы, Чэн Фэнтаю предстояло немало хлопот. Он поехал в Тяньцзинь, чтобы лично выбрать товар, отобедал там со своими работниками и принял участие в подготовке путевого снаряжения. И все же самое важное из предстоящих ему дел – расположить к себе Сакату, чтобы излить тому сокровенное. А Саката и рад был привечать Чэн Фэнтая, чуть ли не каждый день водил его по японским ресторанам и борделям. В деловом мире Чэн Фэнтай создал себе репутацию человека искреннего и раскрывающего собеседнику душу, напившись, он принимался жаловаться Сакате на многочисленные трудности: на бесчинства командующего Цао, на упрямицу-сестру, на старшего молодого господина Цао – вымогателя и обманщика. Слушая эти жалобы, Саката осознал, что Чэн Фэнтай прикидывается несчастным, стремясь набить себе цену. Тот выражался вполне прямо: поставка оружия и боеприпасов – это не просто сотрудничество с японцами, а чистой воды измена родине, и как только он, Чэн Фэнтай, пойдет на этот шаг, его семье будет опасно оставаться в Китае. Независимо от исхода войны, когда Саката перестанет нуждаться в его услугах, Чэн Фэнтаю со всей семьей придется эмигрировать. А уж цену вынужденного отъезда Саката не мог не понимать. Будь на месте Чэн Фэнтая любой другой китаец, осмелься он заговорить о цене, Саката давно уже надавал бы тому пощечин да засадил за решетку. Но вот незадача – перед ним сидел шурин самого командующего Цао, а как можно вредить их дружбе с командующим? Впрочем, Сакате не на что было жаловаться, Чэн Фэнтай оказался ровно таким, каким он себе его и представлял: алчным дельцом, знавшим только свою выгоду, мещанином весьма низких моральных качеств. Припугни такого как следует да пообещай побольше серебра, и он весь твой с потрохами.

В тот день пожаловал вдруг с визитом Ню Байвэнь. Вместе с ним явился и старший брат Шан Сижуя Шан Луншэн – немногословный сдержанный мужчина с хмурым, точно выписанным черной тушью по белому лицом, сошедшим со свитков гунби[63]. Только взглянешь на него – и сразу ясно, что они с Шан Сижуем, нежным, как будто сотканным из мазков масляной краски, созданы разными мастерами.

Шан Сижуй как раз болтал во дворе с Чэн Фэнтаем и при виде гостей поспешил подняться и приветствовал их:

– Старший брат собрался в Бэйпин, а почему мне не сказал? Я бы тебя встретил!

Ню Байвэнь рассмеялся:

– Да ведь старший господин не знал, что Шан-лаобань переехал в Посольский квартал, вот сперва и пришел ко мне.

Шан Луншэн не успел еще ничего сказать, как из-за его спины вынырнул крепенький коротышка, в такой холод он надел брюки с подвернутыми штанинами. Подойдя прямиком к Шан Сижую, коротышка сложил руки у груди в малом поклоне и сказал:

– Шан-лаобань, я пришел просить, чтобы вы обучили меня владению посохом семьи Шан.

Шан Сижуй вскинул подбородок:

– Без роду, без племени – ты откуда такой заявился? Открыл рот – и ну сразу требовать, чтобы показали тебе сокровище нашего рода. Учитель-то у тебя имеется?

Коротышка оказался товарищем Шан Луншэна по цзянху, уличному миру, и на сей раз Шан Луншэн прибыл в Бэйпин еще и потому, что тот его вконец достал. Обычно, когда старший брат поручал Шан Сижую какое-нибудь дело, то обходился письмом или же телеграммой. Однако владение посохом семьи Шан – дело особенное, чужаков ему не обучают, и никакие слова Шан Луншэна не переубедили бы Шан Сижуя. Оставалось лишь просить об этой услуге с глазу на глаз.

Шан Луншэн сказал:

– Сань-эр[64], обучи-ка его.

Шан Сижуй недоуменно взглянул на старшего брата и промолчал. Шан Луншэн добавил:

– Сколько он увидит и поймет, как делается, – все его.

Шан Сижуй так и стоял не шелохнувшись. Шан Луншэн вновь добавил:

– Сань-эр, считай, будто на сцену перед зрителями вышел.

На это Шан Сижуй ответил:

– Брат, я ведь на сцене показываю всего девять движений.

Искусство владения посохом Шан насчитывает тридцать шесть движений, зрителям демонстрируется девять из них, Шан Луншэн обучился восемнадцати, а вот Шан Сижуй получил от наставника знание всей техники. Но делиться сокровищем с чужаком Шан Сижуй не желал, коротышка этот – мастер боевых искусств, а если ты достиг в военном деле определенного уровня, то все техники открываются перед тобой как на ладони, взглянешь на движение разок – и всему выучишься. И все же его привел Шан Луншэн, а Шан Сижую не хотелось прилюдно срамить брата. Нехотя, через силу он потянулся за палкой для фехтования.

– Сейчас все уже из винтовок стреляют, а вам все неймется, лезете со своим боевым искусством! Каким бы ты ни был мастером, что твое кунг-фу против ружья?

Коротышка на это ответил:

– Если в совершенстве овладеть кунг-фу, и ружье ни к чему, сможешь убить японца голыми руками.

И хотя сказал он это негромко, его слова достигли слуха каждого, кто стоял неподалеку. Все вздрогнули от испуга. Поняв, что Шан Сижуй собирается продемонстрировать незнакомцу семейное наследие, Ню Байвэнь и так собирался удалиться, дабы избежать ненужных подозрений; теперь же, услышав речи коротышки, он поспешно поднял воротник и живо зашагал прочь с опущенной головой. Поймав рикшу, Ню Байвэнь стремительно скрылся из виду. Чэн Фэнтаю же не было нужды уходить, Шан Сижуй не считал его за чужого, однако он заволновался и принялся озираться, боясь, как бы их не подслушали псы Сакаты. Все происходящее вызывало у него страшное беспокойство.

Шан Сижуй застыл на мгновение с палкой в руках, затем молча расстегнул халат и кинул его Чэн Фэнтаю. Выражение лица его разительно переменилось, стало на редкость серьезным, зрачки налились тьмой.

Он воткнул палку в землю, глубоко вздохнул и начал демонстрацию тридцати шести приемов посоха семьи Шан. То, что он показывал сейчас, нисколько не походило ни на выступление на сцене, ни на тренировку за ее пределами. Истинное кунг-фу, от которого рябило в глазах. Чэн Фэнтай не мог даже понять, есть ли красота в этих движениях. Когда оставались последние девять приемов, коротышка вдруг крикнул:

– Шан-лаобань! Виноват перед вами! – и бросился на Шан Сижуя с голыми руками, намереваясь выхватить у него палку. Они схлестнулись в поединке.

Пожалуй, для безоружного мастера боевых искусств схватиться с актером, вооруженным посохом, не считалось избиением слабого, и все же Чэн Фэнтай ужасно заволновался. Придвинувшись поближе к Шан Луншэну, он собрался было завязать беседу.

Шан Луншэн перевел на Чэн Фэнтая взгляд, слегка помедлил, а затем поклонился ему:

– Второй господин Чэн.

Чэн Фэнтай ответил ему тем же почтительным поклоном и с заискивающей улыбкой на лице проговорил:

– Как по мне, с них уже достаточно, прошу старшего брата их разнять.

Шан Луншэн на это ответил:

– Подождем еще немного.

Не прошло и полминуты, а Чэн Фэнтай всполошился пуще прежнего:

– Старший брат, Шан-лаобань ведь не мастер кунг-фу, несладко ему придется!

Шан Луншэн спокойно возразил:

– Перед тем как войти в «грушевый сад», род Шан боевыми искусствами и прославился.

Повисла пауза. Чэн Фэнтай опять было начал:

– Старший брат…

Шан Луншэн подумал про себя: умеет его младший брат выбирать себе друзей, это же надо было отыскать такого зудящего типа!

Коротышка ладонью, точно крюком, то и дело пытался зацепиться за палку Шан Сижуя, вынуждая того продемонстрировать все, что он умеет. Шан Сижуй обладал прекрасными навыками в боевых искусствах, вот только опыта сражений ему недоставало, и в конце концов коротышка выбил палку у него из рук. Шан Луншэн вытянул руку и ловким движением поймал ее в воздухе. Если уж пришел к мастеру с просьбой, чтобы тебя обучили, вести себя подобным образом – верх бестактности. Однако Шан Сижуй нисколько не рассердился, а, напротив, сложил перед коротышкой руки в малом поклоне:

– А братец настоящий мастер кунг-фу!

Коротышка с силой обхватил один кулак другим, почтительно поклонился Шан Сижую в ответ, а затем, пройдя мимо Шан Луншэна и даже не взглянув на него, удалился со двора. Шан Луншэн этому нисколько не удивился и проследовал в дом за Шан Сижуем и Чэн Фэнтаем. Женщины во внутренних покоях приклеились к окнам с того самого момента, как парочка сошлась в драке. Когда же веселье закончилось, Сяо Лай, не дожидаясь, пока в комнату войдет Шан Луншэн, прикусила губу и первой убежала, ее и след простыл. Фэнъи же, поняв, что драки больше не будет, разочарованно разрыдалась в комнате. Только войдя в дом, Шан Луншэн уже заслышал плач ребенка. Замерев на мгновение, он обвел взглядом комнату, приподнял полы халата и уселся на стул. Шан Сижуй собрался было сесть рядом с ним. Однако Шан Луншэну вдруг нашлось что возразить: взмахнув палкой, он что было силы опустил ее Шан Сижую на плечо, и тот под тяжестью удара рухнул на колени!

Чэн Фэнтай, семенящий позади братьев, не успел даже положить шубу Шан Сижуя, как вдруг увидел избиение актера! Только что он сражался с мастером боевых искусств и вышел из боя без малейшей царапинки, а тут свои же войска подло выстрелили ему в спину из-за угла! Да что это за старший брат-то такой!

Улыбка тут же испарилась с лица Чэн Фэнтая, он потянул Шан Сижуя за руку, но тот, придавленный к полу палкой, не смел даже шевельнуться. Чэн Фэнтай строго проговорил:

– Старший брат Шан, если есть что обсудить, почему не сделать это в спокойной обстановке? Шан-лаобаню сегодня вечером еще выходить на сцену, никак нельзя допустить, чтобы он что-то себе повредил!