Шри Ауробиндо – Персей Освободитель (страница 7)

Ведь кто захочет потерять

Такого опытного, умного слугу,

Как ты, о мой Кирей?

КИРЕЙ

О, Зевс!

Когда бы так я думал,

Оставил бы его с немытою спиной

Чесаться две недели.

Но эти Боги —

Очень уж обидчивая, беспокойная скотина,

И с ними шутки плохи.

У них в конюшнях про запас

Так много разных монстров,

Обученных хватать обидчиков

На лёгкий завтрак.

ДИОМЕДА

И как проходят жертвоприношения, Кирей?

Надеюсь, бога своего

Ты будешь потчевать

Изыскано и ласково в жару,

Во время летнего сезона?

КИРЕЙ

Увы, мой бедный старый Посейдон!

В последнюю неделю

Ему давали только лишь

Морских ежей и коз,

А это, Диомеда, всё на вкус —

Для тех, кто финикиец —

Плохая, нехорошая еда.

Но это всё его вина:

Он должен был бы нам щедрее

Давать обломки из морских глубин.

Однако чёрный лоб у Полидона

Становится ещё чернее с каждым днём —

И скоро станет он таким же

Бешеным, безумным,

Как бык Кибелы[1].

Я в ужасе всё время жду,

Что обнаружу вдруг себя на алтаре

Взамен какого-либо

Потерпевшего крушение на море финикийца,

А старый Чернобров

Уже кромсает сердце у меня

Священными, резными инструментами.

ДИОМЕДА

Тебе бы следовало

Его предупредить заранее,

Что сердце у тебя

Запрятано там, где-то в брюхе,

А сверху – двадцать фунтов жира:

Ему так будет меньше резать,

Ну а тебе – спокойнее уйти из жизни.

КИРЕЙ

Пошла ты!

Желаешь, чтоб меня разрезали

И подали на ужин божеству воды?

И в этом заключается твоя

Особенная нежность?

ДИОМЕДА

Да не дай бог, мой дорогой Кирей.

Вся Сирия и весь народ

Утратят половину расточительности,

Когда ты вдруг безвременно уйдёшь

В другой, загробный мир.

КИРЕЙ