Шри Ауробиндо – Илион (страница 42)

и народ весь наш должен погибнуть!

Но свободным и сильным умом

я отвечу на злые пророчества,

о голодный по нашему золоту ворон,

Призывающий карканьем смерть

и сидящий в гнезде принцев Трои.

Есть один только непоправимый и гибельный рок,

что способен убить душу нации,

Есть одна лишь беда, что не знает конца, —

то крушенье величия, потеря достоинства;

Горько видеть, когда день за днём

из сердец и из жизни народа уходит Свобода

И на место её незаметно вползает мышленье раба,

отравляя и радость, и мужество,

Учит голос наш лгать,

и ярмо подчинения

Всё привычней для шеи того человека,

что когда-то был близок к богам.

Не огня я боюсь, не меча

и не смерти от острого лезвия;

Подлость в людях меня ужасает,

человеческой низости я опасаюсь,

её голосов.

Что ж вообще может быть

и ужасней, и хуже, чем стать

человеком-рабом победителя,

Согласиться на милость врага, чужеземца,

принимать от него послабленье, защиту,

Потеряв ту суровость достоинства,

что нам здесь небеса позволяют для смертных?

Даже смерть не страшна так, как это,

даже гибель друзей или близких.

Но – увы! – даже самые лучшие люди – живут на земле,

и они тоже падают при испытании,

Побеждённые молотом рока

и страданьем, сомненьем, горнилом судьбы.

Отвергают в душе они Бога,

подчиняются собственной плоти,

её наваждениям.

Неужели могло сердце Трои отпрянуть

от тени Ахиллеса с копьём

Или сжаться от страха при звуке его

боевой колесницы?

Он теперь дал суровую клятву,

но в своём узнаваемом духе

Он уже победитель, и в грёзах своих

он в прыжке пролетел над стеной Аполлона

И предал огню Трою, ещё не вставая с постели.

Это клятва хвастливой природы;

Может это разбить укреплённую Трою?

Да, душа человека бывает могуча,

И сильнее, чем камни и мощь крепостей!

Но, друзья, есть душа и у города Трои!

Она прочная, как её твёрдые стены,

творенье богов.

Когда в час своей страсти погиб Сарпедон

и сам Зевс отвернулся от нас,

Ксанф, весь алый от крови, рыдал,

унося свои волны с телами троянцев;

В день, когда наступило молчанье небес

и далёкий, сверкающий шлем

Перестал освещать нам пути нашей битвы,

от руки Ахиллеса возникла смертельная паника,

И бойцы оказались одни, без вождя,

побледнев из-за гибели самого сильного,