Шри Ауробиндо – Илион (страница 24)

что ни смерть и ни сон

не способны никак изменить,

Продолжая свой марш без границ,

устремляясь к неведомой цели,

Лишь своим подчиняясь законам,

а не нашим надеждам,

Люди – только рабы её пульса.

И тогда, и сейчас люди ходят кругами,

которые предначертали им боги,

Обращая их страстные очи

к инструментам, к труду и к соблазнам,

Взгляд людей как цепями прикован к пятну пред собой

и не видит огромную бездну,

Что открылась внизу, под ногами.

Свои лавки открыли торговцы,

Мастера взяли свой инструмент,

погрузившись в работу,

которую им никогда не закончить,

Были заняты все,

словно жизнь их продлится века,

И уверены были, что вновь будет завтра.

Молотки застучали,

Голоса просыпавшихся рынков подняли свой гомон.

Но не только умельцы,

Основная надежда их бренной земли,

но и также жрецы Илиона

Преклонили сердца в его мраморных храмах,

вознося нашим вечным помощникам

Кто молитву, кто гимн,

а кто мог – восхищенье в молчании,

Уносимые ввысь в фимиаме.

Звонкий голос кимвал

Наполнял храмы Трои мольбой наших душ,

обращённых к лазури.

Но напрасно звучали молитвы:

их мольба возвращалась обратно

с Судьбою в ответе.

Беззаботные дети смеялись при входе в дома;

веселились они и играли

Под присмотром своих матерей, что ещё улыбались,

но уже в нежном сердце, не зная, они ожидали

Острых греческих копий, заточенных Роком

для женских упругих грудей,

и работы рабынями в Греции.

Словно пчёлы вокруг своих ульев,

наполненных мёдом,

Большеглазые дочери Трои

собрались поболтать у ручья,

Полногрудые, сложенные как богини,

со счастливыми лицами прошлого

Были чувственными,

приносящими радость цветами души,

увлекая взгляд стройной фигурой

Под тяжёлыми пышными локонами,

словно день, что сверкает за пологом ночи,

И божественными дочерями земли, словно в те времена,

когда небо ещё было нашим отцом.

Эти женщины, встав у источников Трои,

как бутоны цветов, восхищая рассвет красотой,

Или рядом, в реке, погружая колени

в спешащие воды Скамандра,

Подставляли объятьям прохлады

обнажённые белые ноги,

Медля в этот последний их раз,

хохоча, обсуждая дела на сегодня и завтра,