Шри Ауробиндо – Илион (страница 23)

чтобы те позаботились об аргивянине.

Приведённый в палату для отдыха,

в этом светлом покое дворца,

Он сидел там, седой,

и терпел угощенье врагов,

Упрекая свой ропчущий дух

и взирая на всё недовольно,

Уязвлённый безмерностью роскоши Лаомедонта.

Далеко от всех этих красот

Его память на крыльях назад унеслась,

к позабытому саду, к деревне,

Приютившейся в зелени листьев,

средь низких холмов, обагрённых цветами заката.

Так провёл он свой час

в самом лучшем, прекрасном дворце на земле,

Но давно уже в сердце таилась усталость;

оскорбляемый роскошью, он

Тосковал всей душою по Греции

и по домику в Аргосе, с тёмной от копоти крышей,

По глазам увядавшей жены

и по детям, собравшимся у очага.

Он безрадостно встал, посмотрел на восток,

ожидая рассвета над Идой.

Книга II. Книга Государственных Мужей

Завершая бессонный свой цикл

и широкий круг танца земли,

Золотистый, сияющий Гиперион,

пробуждаясь, вставал за зарёй

Пламенеющим оком Всевышнего

и выглядывал из-под лучистых приподнятых век.

Он рассматривал Трою, взирал на плоды

преходящих дел смертных.

Вся её красота, пышность мрамора как на ладони

проявлялись под взглядом небес.

Свет потоком входил в Илион,

пробуждая сады, голоса обитателей,

Он, любя, обнимал его улицы,

оживлял своей радостью пастбища,

Целовал его листья в густой, яркой зелени.

Как любовник в последний отпущенный раз

Устремляется к столь обожаемой им красоте,

что уже не увидит на утро его поцелуев,

Так и над Илионом сейчас

обречённо склонилась

безмерность стремления солнца.

Как безмолвная память, отлитая в мрамор,

размечтавшись о вечном,

Подняла сейчас Троя свой взгляд преходящего,

повернувшись к бессмертию солнца.

Все, кто жил в ней когда-либо в прошлом,

устремлялись к божественной ясности вечности,

Храмы Фриксу и храмы Дардану,

освещённые золотом утра,

Возведённые Илом ряды триумфальных колонн,

купола в их пленящем величии,

Глыбы камня – всё было для жизни;

а её цитадель поднималась в зенит,

Чисто-белая, словно душа основателя

Лаомедонта, Титана, что хотел получать

себе царства везде, где ступал,

Под встревоженным взглядом богов.

Материнская грудь древней Трои

Утром вновь трепетала от шага её сыновей,

и проснулся на улицах шум повседневности.

Жизнь свои обновила пути,