Шри Ауробиндо – Илион (страница 1)

Шри Ауробиндо

Илион

© Шри Ауробиндо, 2025

© Леонид Ованесбеков, перевод с англ., 2025

© Издательский дом «BookBox», 2025

Предисловие от редактора английского издания

Шри Ауробиндо начал работу над этим эпосом в количественных гекзаметрах в Пондичерри, в 1908 или 1909 году. Самые ранние сохранившиеся рукописные строки поэмы – тогда называвшейся «Падение Трои: Эпоха» – были датированы автором следующим образом: «Начато в тюрьме, 1909, возобновлено и завершено в Пондичерри, апрель и май 1910». С этого момента и до 1914 года он упорно работал над этой «завершённой» поэмой, превращая её из краткого повествования в эпос, состоящий из нескольких книг. На первом этапе этого расширения, между апрелем 1910 года и мартом 1913 года, он создал почти дюжину черновиков первой книги и меньшее количество черновиков второй. В марте 1913 года внезапная беглость позволила ему завершить и пересмотреть версию поэмы, простирающуюся до конца того, что сейчас является «Книгой VIII». Он написал фрагментарную девятую книгу (без названия и фактически не озаглавленную: «Книга IX» в рукописи) в 1914 году. Вероятно, до этого он переписал первые восемь книг в тетради, которые носят название «Илион». Впоследствии он несколько раз пересматривал и переписывал завершённые книги или отрывки из них. Эта работа продолжалась примерно до 1917 года. Похоже, что два фактора – письменная нагрузка ежемесячного журнала «Арья» (1914–1921) и внимание, которое требовал его другой эпос «Савитри», – заставили его прекратить работу над «Илионом» до завершения того, что, предположительно, должно было стать эпосом из двенадцати книг.

Первое представление об «Илионе» было дано читателям Шри Ауробиндо, когда несколько вступительных отрывков «Книги I», насчитывающей 381 строку, были опубликованы в конце «Сборника стихотворений и пьес» (1942). Вместе с несколькими короткими стихотворениями они должны были проиллюстрировать то, что Шри Ауробиндо в своём эссе «О количественном метре», включённом в тот же том и приложенном в настоящем с дополнительным письмом, отвечающим на критику, считал истинными принципами Количества на английском языке. Можно сказать, что эти отрывки получили окончательную редакцию в руках Шри Ауробиндо. Остальные части «Илиона» – восемь полных книг и фрагменты девятой – были найдены среди его бумаг на разных стадиях редакции.

В двадцатые и тридцатые годы Шри Ауробиндо время от времени возвращался в «Илион». Ещё в 1935 году он шутливо жаловался, что, если бы он мог получить час свободы от своей переписки каждый день, «ещё через три года „Савитри“ „Илион“, и я не знаю, сколько ещё всего было бы переписано, закончено, блестяще завершено». На самом деле он так и не нашёл времени, чтобы закончить «Илион», но в 1942 году он переделал начало первой книги, чтобы оно служило иллюстрацией количественного гекзаметра в «О количественном метре» – эссе, которое было опубликовано в «Сборнике стихотворений и пьес» в 1942 году, а также в отдельной брошюре, выпущенной в том же году. Этот переработанный отрывок из 371 строки был единственной частью «Илиона», появившейся в печати при его жизни. Полный текст был переписан с его рукописей и опубликован в 1957 году. Новое издание, исправленное по рукописям и с добавлением начала фрагментарной девятой книги, было выпущено в 1989 году. Настоящий текст был перепроверен по рукописям.

Поэма развивает по-новому часть истории Трои, продолженную древними поэтами с того момента, где заканчивается Гомер. Некоторые авторитетные источники утверждают, что продолжение напрямую обосновано самим Гомером: они трактуют последнюю строку «Илиады» следующим образом: «Таковы были погребальные обряды Гектора. И вот пришла амазонка…» «Илион» предполагает прибытие царицы амазонок Пенфесилеи на помощь Приаму после убийства Гектора Ахиллом и повествует о событиях последнего дня осады Трои.

Предисловие от автора перевода

Оригинальная поэма на английском написана в поэтическом размере «гекзаметр[1]», однако, так как перевод такой поэмы должен подчиняться одному из существующих поэтических размеров, быть максимально точным, как это возможно, и быть достаточно красивым и поэтичным с точки зрения русского языка, а гекзаметр – довольно сложный размер, автор перевода понял, что может существенно ухудшить точность и поэтичность, если попытается сохранить и в русском переводе гекзаметр, поэтому было решено выбрать в качестве размера анапест[2] и иногда жертвовать буквальной точностью ради соответствия размеру и поэтичности.

Кроме того, чтобы длинные строчки легче было вкладывать в анапест, автор перевода добавил цезуру[3] – переносы строчек с отступом, в которых возможен сбой ритма.

В поэме много греческих имён и названий. Поэтому в конце книги приведён «Словарь имён и терминов».

На сайте integral-yoga.narod.ru есть синхронный, англо-русский текст перевода.

Книга I. Книга Глашатая

Вновь рассвет в путешествии вечном своём,

заставляя мир смертных трудиться,

Начинавший всё то,

что в теченьи ночи отдыхало и шло к завершенью,

Бледный, с яркой каймою по краю земли,

появился из дымки и холода Понта Эвксинского.

И земля среди зарева утра,

сбросив призрачный, звёздный простор,

Просыпалась для чуда течения жизни,

для волненья, страдания и красоты.

Всё несла на груди

понимающая, терпеливая Мать.

Выходя из неясной картины Ночи,

что даёт нам увидеть сокрытое,

Отдалась она взору лазури

и легла в изумрудных одеждах, с короною света.

В предрассветных лучах

величавая и молчаливая Ида

Поднималась верхушками гор,

куда часто спускаются боги, к алмазным сияньям.

Ида – первая средь тех высот,

вместе с горной безмолвной грядою за нею,

Созерцала всплывающий солнечный круг

в окруженьи гигантов,

Что с начала веков наблюдали за ней

и несли само Время на гордых вершинах.

На озябших равнинах своих

ожидала Троада тепла и сияния солнца.

Там, подобно надежде, что вечно бежит

в одиночестве сквозь изумрудную грёзу,

Пробираясь к широким просторам вдали,

воды нёс Симоис по журчащим порогам,

Пропуская свою серебристую нить

среди зелени зарослей и тростника.

Бурный Ксанф, нетерпимый к Пространству с его рубежами

и к медлительной поступи Времени,

Оглушающе спорил, крича,

направляясь к далёким вздымавшимся волнам,

Добавляя свой крик

в рёв могучего многоголосья Эгейского моря,

Отвечая на зов широты Океана,

как щенок на призывы родителя.

Сквозь расселины в небо взглянули леса,

и ущелья увидели тени.

Золотистые ноги богини

засверкали всё ближе скользящею поступью.

Простирая над мысами и над холмами

блеск и роскошь своих одеяний,

Роковая, она появилась,

посмотрела бесстрастно на всё,