Шри Ауробиндо – Илион (страница 4)

и по городу предков пошёл напрямик

Под внимательным взглядом богов,

направляясь к воротам Пергама, навстречу судьбе.

Девять лет уж прошло,

и десятый устало кончался,

Годы гнева богов,

но всё так же их стенам грозила осада,

Начиная с того безмятежного утра, когда корабли,

раздувая свои паруса, обогнули Тенедос,

И когда самый первый приплывший сюда аргивянин

пал убитым, едва сделал шаг по фригийскому берегу;

Так с тех пор нападающие атакуют,

и упорно все приступы их отбивают защитники.

Но когда слишком долго приходится ждать

вожделенной награды, когда нескончаемо тянется труд,

То усталость от всех бесполезных усилий и дел

поднимается в смертных, недолго живущих сердцах.

И устав от сражений, захватчики, греки,

уже долгие годы лишённые дома, семьи, очага,

Постоянно молили богов

о свободе и о возвращеньи в отцовские земли;

И устав от сражений, фригийцы

в осаждённом своём изумительном городе

Постоянно молили богов

о конце этой страшной, убийственной схватки.

Корабли, что годами лежали на суше,

позабыли бескрайний простор океана.

Даже Греция стала казаться чужой и далёкой своим сыновьям,

что разбили на береге лагерь,

Словно жизнь из забытой прошедшей поры,

про которую помнишь, едва в неё веря,

Словно сон, что случился когда-то давно,

словно случай, рассказанный кем-то.

Время медленным прикосновеньем своим

и Природа, меняя субстанцию,

Постепенно туманят любимые лица

и стирают из памяти сцены, когда-то так милые сердцу:

Всё ж они оставались заветной мечтой

для тоскующих по своим жёнам и детям,

Для тоскующих по очагу и родимой земле,

там, в далёких долинах Эллады.

И всё время, как волны, что с рёвом бегут

на изрытый утёс и потом возвращаются в море,

Как морские валы этой яростной битвы,

проносился безжалостный грохот атак

Над полями фригийской пшеницы.

Билась Троя с Аргивией, Карией, Ликией, Фракией

И с воинственной, сильной Ахеей,

заключившими общий союз

меж собою в тисках этой схватки.

Повсеместная паника, смерть,

кровь из ран и несчастье,

Слава гибели, слава побед,

опустевший домашний очаг,

Плач и стойкость, надежда и страх,

и мучение воспоминаний,

Боль сердец, сила наций и жизни бойцов,

словно гири, бросались на чаши Судьбы,

Но баланс равновесия этих весов

постоянно менялся,

Подчиняясь давленью невидимых рук.

Ибо кроме обычных и смертных бойцов,

Кроме полубожественных богатырей

с именами, сиявшими словно далёкие звёзды,

Что здесь падали и ликовали,