Шона Лоулес – Дети Богов и Воинов (страница 64)
– Ослепление Доннахи – поступок труса, – фыркнул сын.
– Может, и так, но христианам он понравился. Не забывай, что новая вера крепнет день ото дня.
– А мои воины недовольны.
– А им какое дело? Малморда – не их король.
– Все равно… Короли не заслуживают подобной расправы.
– Помолчал бы, – не выдержала я. – Знаешь, что не нравится мне? Завывания монашек, которых вы приволокли. А они чего заслуживают? Истошно кричать, пока твои воины развлекаются с ними ночь напролет?
– Это другое.
– Почему? Потому что они женщины?
Ситрик вздохнул:
– Какое тебе вдруг до них дело? Ты же ненавидишь монашек.
Я откинулась на спинку стула. Ситрик прав: я ненавижу монашек больше всего на свете. Меня не волнует, выживут они или нет. Я бы предпочла, чтобы они померли и заткнулись, но суть вовсе не в этом.
– Почему у мужчины есть право умереть достойно, а у женщины – нет?
– Доннаха – бывший король. Он заслуживал достойной смерти.
– Многие монашки – дочери королей. Разве они не достойны чего-то лучшего, чем это?
– Мама, однажды тебе придется кое с чем смириться, – рассмеялся Ситрик.
– С чем же именно?
– С естественным порядком вещей. Мужчины сильнее женщин.
Я окинула сына усталым взглядом.
– Из меня король получился бы куда лучше, чем из всех вас. У меня даже яиц побольше, чем у вас с Малмордой, вместе взятых.
Ситрик расхохотался еще громче и схватился за кружку.
– Да здравствует король Гормлат! Король с пятью яйцами! Обязательно дай мне знать, когда раздобудешь собственное королевство.
Я позволила сыну дразнить меня: а что еще оставалось? Но окидывая взглядом королевский стол, я видела не воинов, а мальчишек, отчаянно желающих похвал и восторженных взглядов прислуживающих женщин. Даже Ситрик, гордо сидящий на почетном месте с прямой спиной, все еще убивался по Онгвен. Когда же он поймет, что каждая кроха свободного времени и каждая мысль короля принадлежит его королевству?
Я пихнула сына локтем и шепотом спросила:
– Как думаешь, когда Бриан заявится сюда и потребует освободить Доннаху?
– Да когда угодно, лишь бы не сегодня вечером.
Он встал из-за стола и пошел в дальний конец зала, где одна из девиц с рынка строила ему глазки. Ситрик приобнял ее за пояс и повел в свои покои. Я вздохнула. Малморда сказал, что совсем скоро здесь все изменится.
Никчемные потаскушки, кружащие вокруг моего сына словно блохи, первыми почувствуют перемены на своих шкурах.
Возле границы Манстера, 999 год
Едва мы покинули крепость в Клон Уик Нуйше, зарядил дождь, а небо от горизонта до горизонта затянулось унылой серой пеленой. До зимнего солнцестояния оставались считаные недели, и в Ирландии резко похолодало. Колючий ветер царапал мою кожу незримыми кинжалами.
Всего через пять дней путешествия верхом при такой погоде я могла думать только о теплом очаге в уютном ро, домашней похлебке и желании снова обнять Броккана. От этих мыслей в моем горле словно застревал комок, ведь до Киллало оставалось десять дней пути.
Впрочем, воинов Бриана не угнетали ни холод, ни неторопливое движение нашей процессии. Серьезные выражения, царившие на их лицах по пути в Мит, сменились добродушными улыбками, громкой болтовней и бесконечными песнями. Только Слойне выглядела понурой. Она не находила себе места, когда ее сестру только собирались отдать на воспитание Шехналлу, само же расставание с Бейвин повергло ее в глубокую тоску. Я старалась сделать для нее все, что могла, но в ответ на непрошеное внимание Слойне только огрызалась и еще глубже уходила в себя. Бедная Кива несколько дней боялась и рот открыть.
Сегодня Слойне ехала, опустив голову, а ее плечи тряслись с каждым шагом лошади. Чем я могла ее утешить? Я отчаянно пыталась хоть как-то подбодрить принцессу, но разговоры о теплом огне и домашней похлебке не производили не нее впечатления.
– Фоула! – Ко мне подъехал Лонон. – Я заглянул попрощаться.
Он всегда выглядел жизнерадостным, но в этот момент его лицо светилось от удовольствия, даже несмотря на могучие порывы ветра. Раз он покидает королевскую процессию, то совсем скоро вновь увидит семью. Превыше всего на свете Лонон ценит свое домашнее счастье.
Он взял меня за руку.
– Да пребудет с тобой благословение Господа.
– И тебе того же, Лонон.
Я ощутила укол грусти от предстоящей разлуки. Добродушный и веселый Лонон помогал мне не чувствовать себя чужой во время этой поездки. Многие воины Бриана стали относиться ко мне куда теплее, увидев, что он говорит со мной как с близкой подругой. Теперь они наконец-то перестали избегать меня и таращиться на шрамы. Что-то в поведении Лонона наводило на мысль, что он устроил это нарочно, но об этом не догадывался никто, кроме меня.
– Значит, мы уже в Манстере? – Я взглянула на горизонт. – Кажется, Мурха говорил, что мы доберемся до границы лишь завтра вечером.
Лонон откашлялся:
– Нет, мы еще не пересекли границу.
– Да? Тогда куда же ты собрался?
– Через лес неподалеку отсюда можно срезать путь до владений моего клана. С нами поедут и другие. – Ухмыляясь еще шире, он указал на восток.
– Передавай семье наилучшие пожелания. Особенно Сайв.
– Обязательно. А ты передавай привет Броккану.
– Как же хочется скорее увидеть его.
Меня саму поразили глубина и искренность чувства, прозвучавшего в голосе. Три года назад, когда Роунат отдала сына на мое попечение, я гадала, сумею ли полюбить другого ребенка так же, как Ифу. А теперь и жизни не представляла без Броккана.
Лонон наклонился ближе:
– Осталось совсем чуть-чуть. Как только вы пересечете границу, король Шехналл отправится домой. Тогда король Бриан ускорит ход. – Он мотнул головой в начало процессии, где ехали два правителя. – Ну и натерпелись мы за последние пять дней, скажу я тебе. Шехналл оказался вдвое заносчивее, чем о нем говорят.
– Я с чем угодно смирюсь, лишь бы мы ехали в сторону Киллало, – рассмеялась я. – Удачи тебе, Лонон. Надеюсь, однажды мы встретимся вновь.
– Надеюсь, Фоула. – Взмахнул рукой, прощаясь. – Я тоже на это надеюсь.
Он поскакал к воинам, ждущим на лесной тропе. Всего их было около восьмидесяти, но лишь половина верхом. Не теряя больше ни минуты, они направились в лес. Лонон и еще четверо всадников помчались вперед, а остальные последовали за ними.
Провожая Лонона взглядом, я утешалась его предположением, что на следующий день король Бриан прикажет нашему отряду двигаться быстрее. До самого вечера я с удовольствием встречала каждые новый холмик и рощицу, ведь это означало, что воссоединение с Брокканом все ближе.
Скучает ли он по мне? Или ему так весело с Тарлахом, что он и не замечает отсутствия тети?
Я сказала племяннику, что уезжаю всего на месяц, а минуло два. Оказалось, что никто не собирался разъезжаться по домам сразу после заключения мирного соглашения. Шехналл припас для гостей столько вина, что мрачнолицый король Ленстера Доннаха уехал из дуна лишь четыре дня спустя. Еще через неделю в родные провинции отправились короли Коннахта, Брефне и Улада. Разумеется, короли Леа Куинн и Леа Мога не могли покинуть чертоги, пока не разъедутся все гости.
Во время затянувшегося праздника верховные короли успели подружиться настолько, что Шехналл вызвался проводить нас до манстерской границы. Изрядно подвыпив, он возвестил, что верховные короли Ирландии теперь живут в мире и согласии и ирландский народ обязан убедиться в этом воочию. Предложение поддержали радостные тосты от короля Бриана и Мурхи. Как же все это странно. Я наблюдала за общением Шехналла и Бриана каждый вечер. Два короля, долгие годы враждовавшие и грабящие друг друга, теперь казались лучшими друзьями.
– Слойне, подъезжай к нам! – громко позвал Тейг, ехавший в первых рядах процессии. Я подняла взгляд и успела заметить, что король Бриан и Мурха смотрят в нашу сторону и машут Слойне руками.
– Мне и здесь хорошо, с Фоулой, – хмуро откликнулась принцесса.
Тейг что-то шепнул отцу и поскакал к нам с усталым и нетерпеливым видом.
– Слойне, король Шехналл желает поговорить с тобой перед расставанием. Ты обязана подъехать.
– Чтобы папа выдал меня замуж? – Слойне закатила глаза. – Вот уж спасибо.
– Клянусь, отец ничего такого не замышляет.
– Дурень ты. Если он и не выдаст меня за самого Шехналла, то выдаст за одного из его сыновей, а они там один другого краше.
Тейг подвел лошадь еще ближе и наклонился, чтобы встретить взгляд сестры.