Шиван Вивьен – Последние парень и девушка на Земле (страница 58)

– Блин, не тряси камерой, – сказал Джесси, смеясь, и сделал несколько шагов назад.

Затем он с разбега бросился к торговому автомату и врезался в него всем телом. Огоньки внутри него замигали, и он встал вместо четырех ножек на две.

Все парни завопили: «Вот это да!» – и автомат, вероятно, упал бы назад, если бы с задней стороны его не подпер Зито.

– Привет, Кили!

Я повернулась и увидела Ливая, торопливо идущего ко мне с другого конца коридора. На нем были темные джинсы, рубашка на пуговицах, в черно-белую клетку, с рукавами, закатанными до локтей, и кроссовки для бега. В руке у него все еще был пропуск для прохода по коридорам, хотя теперь никто их не проверял.

– Ты уже больше не ходишь на уроки? Я хожу по школе, ищу тебя с тех пор, как прозвенел…

Мы услышали, как парни бегают по кафетерию и врезаются в торговый автомат, ставя его на две ножки, чтобы потом он опять упал на все четыре. Затем раздался зычный смех.

У меня душа ушла в пятки, как если бы мои родители застукали меня за курением. Я встала перед Ливаем, чтобы перекрыть ему путь в кафетерий.

– Не смотри туда! – Это были единственные слова, которые пришли тогда мне в голову. Ливай застонал, и я попыталась потащить его дальше по коридору. – Забудь про них.

Но парень мягко отстранил меня.

Ребята не слышали, как он вошел. Они обернулись, только когда Ливай включил верхний свет.

Джесси сказал:

– В чем дело, Хемрик? Хочешь перекусить?

После чего они вновь вернулись к своей борьбе с торговым автоматом. Теперь Зито и еще один парень раскачивали его из стороны в сторону.

Ливай сложил руки на груди. Он хотел бы их остановить, но у него не было над ними никакой власти.

Думаю, Джесси тоже это понимал, поскольку было заметно, что присутствие Ливая его не смущает. Толкнув аппарат еще несколько раз, он отбежал в сторону и вернулся с одним из сложенных в кафетерии стульев. У него были пластиковые сиденье и спинка и четыре металлических ножки.

Джесси оттолкнул остальных ребят в стороны:

– Смотрите, мы можем попробовать раскурочить его вот этим.

Я не могла дышать. Я стояла в коридоре, глядя в щель между дверью кафетерия и косяком, наблюдая, но не желая, чтобы меня заметили. Одна половина моего сердца желала, чтобы Джесси остановился, а вторая – чтобы Ливай ушел.

Но не случилось ни того, ни другого.

Дверца торгового автомата внезапно открылась, и по звуку внутри него было слышно, что в нем что-то сломалось. Стекло покрылось паутинкой трещин, и ребята явно решили, что это прикольно.

Джесси засунул внутрь руку, достал из змеевика пригоршню печенья «Поп-тартс» со сладкой двухслойной начинкой и начал просматривать их, как колоду карт.

– Клубника, клубника, черника, – быстро барабанил он, отбрасывая через плечо то, которое было ему не по вкусу, и печенье падало на пол. – Аго, вот оно! Коричневый сахар с корицей!

Он разорвал обертку зубами и выплюнул бумагу. Остальные ребята расхватали то печенье, которое нравилось им.

Думаю, Джесси не понимал, почему Ливай все еще продолжает стоять и молча наблюдать.

– Извини, чувак, но я однозначно заявляю права на «Поп-тартс» с коричневым сахаром и корицей. Но ты можешь взять те, что с клубникой.

– Я что-то никак не пойму, – сказал наконец Ливай. – Вы устраиваете митинги у здания городского совета, потому что вы вроде бы так уж любите этот город, а сегодня вы ради забавы начинаете ломать собственность школы.

Улыбка Джесси увяла. Он склонил голову набок:

– Брось, чувак. Мы тут просто забавляемся.

Мне хотелось объяснить Ливаю то, что Джесси объяснить не хотел. А может быть, даже не мог. Что проще снять глупое видео или запланировать тайный выпускной бал, чем думать о том, что действительно происходит вокруг. Я не говорю, что то, что делал Джесси, было правильно. Но я это понимала.

Тут Джесси заметил, что у двери стою я. Казалось, он был немного удивлен, может быть, потому, что я наблюдала молча и так и не дала о себе знать.

– Кили! – спросил он. – Чего ты хочешь? Батончик с мюсли? Соленую соломку?

Ливай обернулся. Он хотел услышать, что скажу я.

Я попыталась разрядить атмосферу:

– Я сейчас даже не помню, сколько раз эта дурацкая штуковина обманула меня за все эти годы. Зуб даю, она должна мне снеков долларов на тридцать. – Проходя вперед мимо Ливая, я положила руку ему на спину: – Давай! Съешь «Поп-тартс». За мой счет. – А потом, обращаясь к Джесси, продолжила: – Ты с ума сошел. «Поп-тартс» с глазированной клубникой самые лучшие «Поп-тартс».

Я наклонилась и начала поднимать печенье с пола. Вместе с обертками и другим мусором, который ребята оставили там.

Джесси подошел ко мне и, схватив меня за талию, поднял на руки:

– Да ты бредишь! «Поп-тартс» с коричневым сахаром и корицей – это двоюродный брат булочки с корицей из «Синнабона»[6], а «Поп-тартс» с глазированной клубникой – это… это практически просто здоровая пища.

Пока Джесси и я продолжали обсуждать вкусы начинок «Поп-тартс», Ливай повернулся и вышел вон.

Я побежала за ним, хотя ради этого мне пришлось вырваться из объятий Джесси.

– Эй, погоди. Ты так и не сказал мне, почему ты искал меня по всей школе. – А потом я прошептала: – Я заставлю их прибрать за собой. Так что не беспокойся.

Ливай повернулся ко мне:

– Дело не в этом. – Он пожал плечами. – Я хотел предупредить тебя, что сегодня утром в город прибыл губернатор. Он собирается произнести большую речь о плотине в старом здании лесопилки.

– Что? – Джесси, должно быть услышал новые интонации в моем голосе и, насторожившись, бросил то, чем занимался, и немедля кинулся ко мне – Когда?

Ливай посмотрел на часы у меня за спиной:

– Вероятно, уже сейчас. Как я и говорил, я искал тебя повсюду. – Он произнес это тоном раздосадованного старшего брата, которым иногда говорил со мной.

Джесси уже достал из кармана ключи от своей машины:

– Давайте. Поехали.

– Здорово. Теперь вы будете прогуливать уже вдвоем? – усмехнулся Ливай.

Джесси застонал:

– Веди себя как мужчина, чувак.

На протяжении всей поездки я пыталась дозвониться до отца, но его телефон каждый раз переключался прямо на голосовую почту.

– Может быть, это будет хорошее объявление. Что-нибудь вроде того, что они отказываются от строительства плотины. – Уже говоря это, я сознавала, насколько фантастически это звучит.

Джесси подался вперед и посмотрел на небо через ветровое стекло:

– Может быть, Уорда убьет молния. Вот было бы круто!

Он пытался сделать как лучше, и я это понимала. Поэтому я заставила себя засмеяться, хотя, честно говоря, я чувствовала себя так, словно меня вот-вот стошнит.

Дороги вокруг лесопилки были заблокированы для проезда транспорта, так что в конце концов, чтобы попасть туда, мы оставили «хетчбэк» Джесси на обочине и пробежали несколько кварталов вниз.

Здесь, на парковке, где немногим более недели назад мы устроили вечеринку с моим скольжением по «слип-н-слайду», сейчас стоял губернатор Уорд. Здесь же установили низкий помост с трибуной, микрофоном и церемониальной кучей земли. Кто-то стоящий от Уорда слева подал ему шикарно выглядящую совковую лопату с полированным черенком и латунным совком, который сиял, как труба у трубача. Народу рядом с ним было немного, кроме разве что тех, которые в том или ином качестве работали на сам штат: однообразные костюмы, юбки с блейзерами, практичная обувь. Они и пресса.

Вдалеке послышалось скандирование. Должно быть, это отец.

Идя на звук их голосов, я прошла мимо репортера Шона Уилкокса. Он говорил в камеру:

– Мы ведем наш репортаж в прямом эфире из Эбердина, где ожидаем выступления губернатора Уорда касательно проекта эбердинской плотины.

Раздались жидкие аплодисменты, и губернатор выступил вперед:

– Сегодня я с гордостью объявляю, что мы официально начинаем строительство того, что станет чашей будущего озера Эбердин. За несколько недель мы превратили экологическую катастрофу в проект охраны и защиты окружающей среды. С помощью нашего правительства мы каждый день подписывали документы о переселении с жителями Эбердина. Органы власти проявили невиданную щедрость. И, что самое важное, мы начали предпринимать необходимые шаги, направленные на то, чтобы наша река отныне безопасно текла по этой территории на протяжении жизни всех будущих поколений.

Послышались аплодисменты. Губернатор поднял лопату.

Шон Уилкокс, подняв микрофон, закричал: