Шиван Вивьен – Последние парень и девушка на Земле (страница 60)

Пока мы с Джесси шли обратно к его машине, мы не сказали друг другу ни слова. Молчали мы и пока он ехал мимо нескольких первых кварталов. Только заметив, что он поворачивает, чтобы поехать по дороге, ведущей на холм, я сказала:

– Просто отвези меня обратно в школу.

– Зачем?

Я не хотела возвращаться домой.

– Я должна работать с Ливаем.

Джесси продолжал смотреть на дорогу:

– Кому сейчас есть до этого дело? Знаешь, ты должна бросить эту работу. Особенно теперь.

Я знала, что Джесси имеет в виду. Особенно теперь, когда дела у Эбердина шли все хуже.

Глава 26. Вторник, 27 мая

Ожидается, что к началу вечера дождь прекратится. Будет сыро. Температура 66 градусов по Фаренгейту.

Я сразу же пожалела, что вышла на работу, потому что Ливай явно все еще злился из-за того, что произошло в кафетерии между ним и Джесси. Обычно, когда Ливай ехал под уклон, он бросал крутить педали, и мы просто катились вниз. Но в этот день он крутил педали на каждом спуске, как будто пытался выплеснуть в движении свой гнев.

Я по понятным причинам тоже была не в лучшем настроении.

Мой телефон прозвонил дважды, и оба раза я не ответила. Это была Морган. Мне страшно хотелось поговорить с ней, но я не могла и не хотела делать это в присутствии Ливая. В любом случае, она наверняка уже узнала обо всем из первых рук, то есть от миссис Дорси. Я представила себе, как они сидят на своей кухне и болтают, точно так же как в ночь после Весеннего бала. Они должны были понимать, что это была просто случайность. Отец никогда, никогда не ударил бы маму. Но я также понимала, как это, наверное, выглядело со стороны. А выглядело это очень плохо.

Так что, пока я не придумаю, как представить дело в другом свете, я буду отсылать Морган на свою голосовую почту.

Ливай остановил велосипед у мигающего красного огонька на светофоре на главной улице и поставил ноги на землю.

Я сказала:

– Ты хоть понимаешь, что твой велосипед не машина? – Когда парень не ответил, я продолжила: – Нет, наверное, не понимаешь. Потому что, если бы он был машиной, ты проехал бы на этот красный свет, как любая другая машина в городе.

– Это противозаконно.

– Ладно. Забей.

Я ждала, когда Ливай снова начнет крутить педали, но он все не начинал. Мы неподвижно стояли прямо на середине дороги.

– Так стало быть, вы… ты и Джесси Форд… встречаетесь?

– Не знаю. Вроде того.

– Я думал, что у него роман с Викторией Данкл.

Я не вспоминала о Виктории Данкл с тех самых пор, как поцеловала Джесси на его вечеринке со «слип-н-слайдом». И мне это нравилось.

Поэтому я резко сказала:

– У них никогда не было романа.

– Но разве они не были вместе на Весеннем балу? Когда я увидел, что ты… – Ливай осекся, потому что теперь он поумнел. – Тем вечером они были вместе в коридоре.

– Точно. Они были вместе в коридоре. Но это еще не озна чает, что они были по-настоящему вместе. – Я подпрыгнула на подножках осей его задних колес. – Как бы то ни было, теперь она здесь больше не живет, так что…

– Значит, вы теперь вместе, – сказал Ливай, оттолкнувшись от земли ногами.

– Ливай, я не знаю, это понятно? Мы просто хорошо проводим время. Тебе следовало бы и самому когда-нибудь это попробовать.

– Забавляться раскурочиванием торгового автомата? Нет уж, уволь.

И Ливай снова начал крутить педали.

Ливай юзом затормозил перед воротами эбердинского кладбища.

Это был сравнительно небольшой погост, немногим больше футбольного поля, окруженный низким чугунным забором с провисшей цепью, перекрывающей подъездную дорогу. Я соскочила с велосипеда Ливая и сняла с крюка цепь, чтобы мы смогли проехать внутрь.

Большинство могильных камней в задней части кладбища принадлежали к недавними захоронениям, но те, что были видны с дороги, были старыми белыми прямоугольниками, похожими на передние зубы, торчащие под странными углами из буйно разросшейся вокруг них травы.

Ливай показал рукой на небольшой коттедж:

– Это домик смотрителя. Он уже несколько лет пустует, так что дел здесь будет немного.

Я залезла обратно на подножки на осях его велосипеда и заметила, что он сделал какие-то пометки на листке бумаги, прикрепленном к его планшету. Это и был тот самый адрес, который мы уже несколько раз пропускали.

Пока мы ехали по кладбищу, я видела фамилию «Хьюитт» выбитую то на одном камне, то на другом, то на третьем. Опять и опять. Это были мои родные, умершие за сто пятьдесят и даже за двести лет до того, как я родилась. Но думаю, я слышала какую-нибудь историю о каждом из них от моего деда. Он был единственным моим родственником на этом кладбище, кого я знала лично, только у него не было ни могильного камня, ни самой могилы. На смертном одре дедушка попросил папу развеять его прах по всему погосту. Он хотел провести вечность со своей родней, а не лежать в холодной земле.

– Слушай, а ты знаешь, что они собираются сделать с теми, кто здесь похоронен?

Ливай пожал плечами:

– Они их перевезут.

– Перевезут куда? Перезахоронят на другом кладбище, неподалеку отсюда?

– Кили, я не знаю.

– У меня на этом кладбище похоронены родственники, Ливай. Так что не будь гадом, усек?

Ливай внезапно затормозил, и его велосипед занесло. Если бы я не держалась за него, я бы свалилась.

– Моя мать тоже похоронена здесь. Так что не делай вид, что для тебя это что-то значит, когда на самом деле тебе это только что пришло в голову, усекла? – Он сказал «усекла» особым тоном, пытаясь передразнить меня.

Я была в бешенстве. Мне страшно хотелось как-нибудь отбрить Ливая, но я молчала, потому что он был прав. Мне действительно пришло все это в голову только сейчас. И потому, что могила мамы куда важнее, чем могилы кучи дальних родственников.

Ливай поставил свой велосипед на откидную подножку, и сделал это так резко, что тот опрокинулся на землю еще прежде, чем Ливай вошел в дом смотрителя.

Через несколько секунд он высунулся наружу:

– Ты идешь?

Я зашла внутрь и сразу же села на ступеньку лестницы. Дом был пуст. Делать мне тут было явно нечего. Держа планшет с бумагой на коленях, я сосредоточилась на том, чтобы отрывать со стены кусочки обоев в цветочек.

– Не делай этого, – сказал Ливай, щелкая выключателем над моей головой. Свет в коридоре на втором этаже вспыхнул и погас. – Ты ужасный работник, ты это знаешь? Ты почти ничего не делаешь. По правде говоря, из-за тебя даже я сам работаю медленнее, чем следовало бы. После сегодняшнего дня количество домов, которые надо будет от всего очищать, сильно возрастет. Если ты не можешь выдержать темп, то, может быть, тебе просто стоит уйти с этой работы.

Я посмотрела на Ливая очень пристально. Неужели он настолько тупой?

– Тебе повезло, что я вообще сегодня пришла. Но сама я с этой работы не уйду. Особенно теперь, когда я знаю, что замедляю твои собственные усилия. Если ты хочешь, чтобы я ушла, тебе придется меня уволить.

Ливай повесил голову и застонал:

– Ладно, хорошо. – Он быстро потер руками пушок на своей голове, а потом сказал: – Я вообще-то не собирался спрашивать тебя об этом, но…

– Да, это была я. Это я дала Джесси адрес директрисы Банди.

На лице Ливая отразилось такое неподдельное разочарование во мне, что мне пришлось намертво приклеить к губам усмешку, говорящую: «Мне плевать», пока он, медленно топая, спускался в подвал. С каждым его тяжелым шагом светильник в прихожей качался.

Я не знала, что делать. Мне следовало бы чувствовать себя счастливой, но я вовсе себя так не чувствовала.

Я крикнула ему:

– Пойми, я дала ему ее адрес, но я не знала, что он собирается сделать.

– Я тебя не слышу, – крикнул Ливай.

Это было смехотворно.

– Забей, – сказала я, вставая. – Знаешь что? Я ухожу. Я оставлю планшет на…