Шевченко Андрей – Дикарь с окраины вселенной (страница 12)

Пять дней назад Фёдор Михайлович во время очередного объезда наткнулся на парня. Причём, наткнулся в буквальном смысле этого слова – конь лесника едва не наступил на человека, выползшего из раскидистых кустов. Что удивительно, Серый – пёс лесника, почему-то не учуял человека. А когда тот выполз, Серый шарахнулся прочь от незнакомца, словно встретил на узкой тропинке хозяина тайги – тигра.

Леснику и раньше приходилось встречать на заповедных землях незнакомцев: то группу студентов-охотоведов, приехавших на практику и заблудившихся на просторах огромного Верхнеустюжинского заповедника, то туристов, тайком проникших в запретную для посещений местность. Много раз встречал Михалыч браконьеров, которые с постоянством, достойным лучшего применения, лезли в заповедную зону за пантами, выслеживал их и по-свойски с ними разбирался, не утруждая участкового ехать за тридцать километров в таёжную глушь из посёлка. Теперь в сарае у Михалыча хранился целый арсенал ружей, капканов, камуфляжной формы всех размеров и несколько десятков пар сапог – нарушители уходили из заповедника безоружными, раздетыми и босыми.

Пару раз наталкивался лесник и на "высоких гостей" из губернаторской администрации, которым директор заповедника устраивал неофициальные и эксклюзивные охотничьи туры – этих Михалыч гнал со своей территории, невзирая на чины и ранги, за что неизменно получал нагоняй от начальства. Но жить на дальней окраине заповедника никто, кроме Галана, не хотел, а потому директор каждый раз ограничивался словесным нагоняем да урезанием квартальной премии.

Встречались и по-настоящему опасные незнакомцы – беглые зэки не по одной неделе шатавшиеся по тайге. Этих Михалыч узнавал моментально. Не из-за наколок или рваной чёрной робы – взгляд у этих людей был волчий. Но с волком можно разойтись даже на узкой тропинке – зверь первым практически никогда не нападёт, а вот с людьми так не получалось. Однажды встреча с таким "волком" едва не стоила Михалычу жизни.

Но человека, который выполз на едва заметную кабанью тропу прямо под ноги коню, лесник не смог определить ни в одну из этих категорий. Поглядев на одежду парня, Михалыч было решил, что тот турист, но не увидел ни рюкзака, ни даже накомарника – вещи, без которой ни один городской не сунется летом в тайгу. То, что парень не местный, было понятно по его одежде: буро-зелёные ветровка и штаны выглядели почти новыми – у жителей посёлка Верхнеустюжинского такой экипировки сроду не найти.

Незнакомец продолжал ползти, явно ничего не замечая и, возможно, даже не слыша окликов лесника. Пришлось Михалычу грузить вяло сопротивлявшегося парня на лошадь и везти домой. Там он раздел его и осмотрел раны на руках и ногах – парень, похоже, путешествовал на четвереньках довольно долго – ладони и колени стёрты до крови. Других физических травм Михалыч не обнаружил и принялся врачевать – промыл и перевязал раны, затем сделал компресс, снимающий отёки с лица, искусанного гнусом.

Во время этих процедур незнакомец почти не сопротивлялся, лишь периодически то мычал, то булькал, то пытался свистеть. Ни на какие вопросы он не реагировал, и Михалыч поставил диагноз – псих. Вот только откуда он мог сбежать, ведь ближайшая психиатрическая больница находилась километрах эдак в ста пятидесяти от дома лесника? Или, может, у парня какая-то психологическая травма, к примеру, связанная с авиакатастрофой – рухнул вертолёт в тайгу, только один пассажир и спасся. Но не повезло – беднягу "заклинило".

Осмотр одежды незнакомца свет на тёмное прошлое владельца не пролил: в карманах обнаружился складной нож с лезвием из плохой стали – явно китайская поделка, карабин с фиксатором для верёвки и окаменелая ракушка. Всё.

Михалыч когда-то любил читать рассказы о Шерлоке Холмсе и в тот момент подумал, что гениальный сыщик, возможно, по этим трём предметам сумел бы восстановить прошлое парня до мельчайших подробностей. Самому Галану это было явно не под силу. Он сообщил о незнакомце в управление – там приняли информацию к сведению, но ничего определённого сказать не смогли. Участковый Иван Стрельцов тоже оказался бессилен чем-либо помочь, хотя и пообещал навести справки в районном управлении.

Галан задумчиво покрутил в руках окаменелую ракушку, вспоминая, где он уже видел что-то подобное. И вспомнил, что несколько лет назад одна из научных групп привезла окаменелости из окрестностей Хрустального копытца – небольшого лесного озера. Вроде бы в пещере нашли, вход в которую, как знал Михалыч, был буквально в паре десятков метров от берега озерца. Получалось, незнакомец тоже побывал на Хрустальном копытце.

Галан вновь связался с управлением, но там ответили, что только на середину августа зарегистрирована группа экологов, а сейчас никаких официальных посетителей в заповеднике быть не должно. Значит, решил лесник, парень был посетителем неофициальным.

Поскольку пациент вёл себя смирно и даже не пытался вставать, Михалыч решил съездить на разведку к Хрустальному копытцу. Кто знает, что там произошло? Наверняка парень был не один, возможно, там есть и другие пострадавшие. А то и, не приведи Господь, трупы.

Михалыч выехал с утра. Путь до озерца верхом занимал около двух часов, плюс час-другой на обследование местности – лесник рассчитывал вернуться домой к обеду, надеясь, что его подопечный за это время ничего страшного не успеет сотворить. По пути мысли Галана крутились вокруг странного парня, поэтому он очнулся только тогда, когда его Ясень начал переходить вброд неглубокую речку.

Лесник осмотрелся и ругнулся – он находился километрах в пяти от озера, хотя уже должен был бы стоять на берегу Хрустального копытца. Галан вновь направил коня по знакомой тропинке, осматривая по пути местность в поисках следов людей. Если парень был не один, то, возможно, прямо сейчас Михалыч наткнётся ещё на кого-нибудь.

Ни на кого Михалыч не наткнулся. Более того, внезапно он понял, что вновь находится в нескольких километрах от озера, но теперь уже по другую сторону маршрута. Его конь сделал здоровенный крюк, обогнув озеро, и теперь Галан видел перед собой Волчью скалу, прозванную так за сходство с волчьей головой. А к этой скале он никак не должен был попасть.

Ругаясь и недоумевая, Михалыч в третий раз направил коня к Хрустальному копытцу, решив уже более не отвлекаться на окрестности. Ясень некоторое время довольно уверенно шёл к цели, потом начал забирать в сторону, то и дело норовя сойти с тропы. Серый, до этого неторопливо трусивший перед конём, тоже поскуливал и отказывался идти к озеру. На душе у самого Михалыча отчего-то стало тревожно, и какой-то неясный страх то и дело накатывал волнами и сжимал сердце.

В конце концов, Галан понял: всё дело в том, что он беспокоится о "психе", который остался один в доме. Ведь парень ничего не соображает и может натворить бед – к примеру, устроить пожар. И лесник повернул коня прочь от озера, чувствуя, как постепенно покидает его щемящая тревога.

Как оказалось, волновался Михалыч не зря: "пациент" за время его отсутствия поднялся с постели и выбрался из дома. Парень сидел на земле около небольшого загона, где лесник временно поселил рысь. Израненное животное Михалыч подобрал недели две тому назад – не иначе браконьеры подстрелили. Зверюга неделю отлёживалась, а потом едва не оторвала руку лесника, когда тот ставил ей миску с водой. После этого Михалыч проталкивал миски в клетку палкой.

К великому удивлению лесника дикий зверь не только не порвал неосторожного парня, но даже забился в дальний угол клетки, откуда рычал на человека. Михалыч поскорее оттащил парня от греха подальше, а сам принялся думать, что ему делать.

Держать в доме незнакомца теперь, когда он начал ходить, стало небезопасно – его бы отправить в посёлок, пусть им занимаются участковый и врачи из поселковой больницы. Но старенький УАЗик-"буханка", приписанный к участку Михалыча, давным-давно забрали для нужд администрации заповедника да так и "забыли" вернуть. А тащить парня тридцать вёрст верхом – удовольствие не из великих. Одна надежда – участковый сам приедет и заберёт с собой обузу лесника.

Галан в очередной раз попытался заговорить с парнем.

– Эй, друг, ты меня слышишь?

"Друг" по-прежнему бормотал что-то непонятное, не реагируя на слова.

– Что же мне с тобой делать?

В ответ Михалыч услышал что-то среднее между поскуливанием и тонким свистом.

– Да-а, мозги у тебя точно набекрень, – вздохнул лесник. – Есть, небось, хочешь? Погоди, я сейчас.

Когда он вернулся, подопечный сидел на кровати и озирался. Почти осмысленным взглядом, как отметил лесник.

– Вот, выпей, – он протянул кружку молока.

Торопясь и проливая молоко, парень быстро осушил кружку и уставился на Михалыча.

– Ещё хочешь? – не получив в ответ никакого подтверждения, лесник присел на край кровати. – Тебя как звать-то?

Парень попытался что-то сказать, но у него это не получилось. Михалыч смотрел, как на лице подопечного отражаются стадии какой-то внутренней борьбы: смятение, недоумение, злость и, наконец, что-то близкое к отчаянию. В конце концов, парень повалился на кровать, вздрагивая и дёргаясь, словно в конвульсиях.

– Эк тебя корёжит, – проворчал лесник. – Ну, ты полежи, отдохни, а я тебе травок заварю.