Шевченко Андрей – Дикарь с окраины вселенной (страница 11)

Пилоты штурмовиков метались от планеты к планете и периодически докладывали, что следов защитного поля маликсианского корабля не обнаружили. После шестого доклада Карад начал злиться.

– Яхриад! – заорал он, когда омианин в очередной раз оповестил, что не видит маликсианского штурмовика. – Мне не нужно знать, чего ты не нашёл. Я хочу услышать, что ты обнаружил беглеца. То же относится ко всем остальным. Отбой!

Доклады перестали сыпаться. Три штурмовика и один эсминец продолжали прочёсывать звёздную систему, сканируя пространство в поисках следов беглеца. Карад уже давно заподозрил, что они впустую теряют время – скорее всего, маликс отключил защитное поле и затаился на каком-нибудь астероиде. А корабль с неработающими двигателями и отключённым защитным полем можно искать до скончания веков.

"Глаз Батхи" приблизился к третьей планете. Поисковый сканер обнаружил на её орбите великое множество искусственных спутников – и стационарных, и движущихся. Карад презрительно посмотрел на выкладку сканера: для связи используются сплошь радиосигналы, ни один из спутников не оснащён полуорганикой – только электроника. Остаться невидимым для техники аборигенов проще простого – достаточно включить защитное поле. Вполне возможно, что маликсианский корабль спрятался где-то здесь, в обиталище нецивилизованных, после чего спокойно отключил защиту. Или на спутнике третьей планеты… Или среди астероидов… Или…

Эсминец сделал пару десятков витков вокруг планеты, но, конечно, не обнаружил ни единого всплеска гравиполя, вызванного работой двигателя маликсианского штурмовика. Карад задумчиво почесал мясистый нос, просчитывая в уме план действий. Когда пилоты штурмовиков доложили, что на двух ближайших к светилу планетах беглеца не нашли, эдориец уже принял решение.

– Парни, нам крупно не повезло, – начал он без предисловий. – Возвращение с докладом, что беглец не уничтожен – это конец нашей карьеры, а, возможно, и жизни. Сами понимаете, приказы всевечного должны быть выполнены. Любой ценой. Поэтому, до тех пор, пока маликс не будет найден, мы будем торчать здесь.

Лингвотранслятор передал Караду мысли пилотов штурмовиков. В большинстве своём – нецензурные.

– Мне хочется сидеть тут не больше вашего. Яхриад, что ты хочешь сказать?

– Командор, как именно ты собираешься искать маликса? – тон омианина был язвительным. – Без защиты и с неработающим двигателем корабль ничем не отличается от любого куска камня. Мы, возможно, уже сотню раз пролетели мимо него…

– Я не собираюсь его искать, я ещё из ума не выжил, – предельно спокойно ответил Карад, хотя внутри у него всё вскипело – омианин вёл себя, как минимум, вызывающе. – Мы займём позиции на окраинах системы и расставим поисковые зонды, которые зафиксируют старт беглеца и оповестят об этом нас.

– А если маликс ещё долго не стартует?

– Боишься состариться? – усмехнулся Карад. – В криокамере время идёт незаметно.

Пилоты штурмовиков помрачнели, но хотя выглядели они, мягко говоря, недовольными, ни протестовать, ни оспаривать решение командора не решились.

– Надеюсь, никому из вас не придёт в голову дурацкая мысль сбежать, пока остальные находятся в анабиозе, – заметил Карад. – Думаю, все знают, как всевечный относится к дезертирам.

Все, разумеется, знали. Всевечный Джани до того, как прийти к власти и стать диктатором, был профессиональным военным и терпеть не мог тех, кто удирает с поля боя, спасая свою шкуру. Теперь в Коалиции дезертиру назначалось наказание в виде смертной казни, длящейся столь долго, сколько это возможно для существа конкретной расы. И кроме этого, репрессиям подвергались родственники провинившегося – их лишали всех званий и наград, конфисковывали их имущество и отправляли в ссылку на неблагополучные миры.

– Возможно, имеет смысл кому-нибудь из нас отправиться на пару прыжков назад, чтобы запросить помощи у командования, – осторожно сказал омианин Яхриад. – Это ведь не будет считаться дезертирством.

– А если всё-таки кому-нибудь из вас в голову придёт странная мысль лично оповестить командование о ходе операции по уничтожению маликсианского корабля, то знайте, что я ещё пару прыжков назад отправил зонд, который отошлёт на гиперволнах мой отчёт, – холодно сказал Карад. – Яхриад, ты меня удивляешь. Соотношение три наших штурмовика к одному маликсианскому тебя не устраивает? Плюс мой "Глаз Батхи", который вооружён не хуже ваших жестянок, а в скорости переигрывает штурмовик вдвое. И плюс ко всему – на эсминце стоит новейший генератор искажения, который нарушает связь пилота с кораблём. И ты всё ещё желаешь попросить помощи? Хочешь, чтобы над нами смеялись даже уборщики ангаров?

Омианин буркнул что-то настолько неразборчивое, что лингвотранслятор даже не сумел это перевести.

– На этом всё. Получите координаты расположения своих кораблей и наблюдательных зондов. Как встанете на точки, глушите двигатели. Защитное поле установить на половинную мощность – аборигены этой системы, конечно, не сумеют даже добраться до нас, не говоря уже о причинении вреда, но осторожность не помешает. Настроить криокамеры на мгновенное пробуждение при сигнале с "Глаза Батхи". Действуйте!

Эдориец смотрел на объёмный шар командного пульта до тех пор, пока огоньки трёх штурмовиков не встали на свои места. Он убедился, что пилоты и оружейники штурмовиков благополучно легли в анабиоз, и только после этого дал команду своему экипажу пройти к криокамерам. Команда эсминца состояла из пяти эдорийцев, включая самого Карада, а вот криокамер было только три. Конструкторы или заказчики корабля, вероятнее всего, сэкономили при строительстве. Или же решили, что при необходимости в одну камеру могут забраться и двое.

– В конце концов, я – командир корабля, – проворчал себе под нос Карад. – А старшему положены хоть какие-то привилегии.

И улёгся в криокамеру один, а в двух оставшихся разместились остальные четверо.

"Глаз Батхи", временно лишившийся экипажа, продолжал сканировать космос в поисках следов беглого корабля. Как и три штурмовика. Как и двадцать три зонда, образовавших огромную растянутую наблюдательную сеть. Когда появится первый сигнал о местонахождении маликсианского штурмовика, сеть сработает, и корабли карательного отряда выполнят, наконец, приказ всевечного Джани.

*****

– Здорово, Михалыч! – послышался сквозь треск радиопомех голос участкового.

Фёдор Михайлович Галан, лесник Верхнеустюжинского заповедника, подкрутил настройку приёмника, треск и помехи исчезли.

– И тебе не болеть, Иван. Узнал что-нибудь?

– Нет. Сделал запрос – за последнее время побегов не было. Ты уверен, что он не зэк?

– Говорил же тебе, непохож он. Одет, как турист, волосы сзади собраны в короткий хвостик. Ты когда-нибудь видел зэка с косичкой?

– Зэк с косичкой? Юморист ты, Михалыч, – участковый даже хрюкнул от смеха. – А у своих спрашивал?

– Спрашивал. В управлении сказали, что заявок ни от туристских, ни от научных групп не было. Так что наш заповедник тоже не в курсе. Ты бы сам на мою находку глянул.

– Да-а, – протянул участковый, – надо до тебя добраться. Вот только живёшь ты у чёрта на куличках. А у нашего УАЗика задний мост благополучно накрылся ещё на прошлой неделе. Новый дать обещали только недели через две.

– Ты, Ваня, на попутках добирайся, – посоветовал лесник.

– Тьфу на тебя! Какие ещё попутки? К тебе же никто не ездит. Разве что на медведе добраться.

– Ну уж, сразу на медведе. Лошадку возьми.

– Михалыч, я ж на лошадях с детства не ездил, – жалобно протянул участковый. – Может, лучше ты парня сам в Верхнеустюжинский привезёшь?

– Да я и привёз бы, – вздохнул лесник, – только он совсем плох. Боюсь его с места срывать – можно и не довезти. Он же с лошади непременно свалится.

– По хорошему, вертушку бы заказать…

– С ума сошёл? – удивился лесник. – За чей счёт? Наши бухгалтеры из управления заповедником удавятся за рваный рубль, не говоря уже о том, чтобы выложить пару десятков тысяч за доставку какого-то неизвестного бродяги в посёлок. Вот, разве что, полиция полёт оплатит…

– Ага, – послышался безрадостный голос участкового, – оплатит. Жди.

– Да я так… мысли вслух, – проворчал лесник. – Ладно, Иван, как появится возможность – приезжай посмотреть на моего подопечного.

– Михалыч, а он точно не опасен? Ты всё-таки поаккуратнее с ним.

– Разве что для самого себя опасен – вчера, пока меня дома не было, встал. Прихожу, а парень сидит около клети с рысью и пальцы сквозь решётку суёт. Почему ему рысь пальцы не оттяпала, до сих пор не пойму – зверюга-то бешеная, хоть и подраненная. А так, парень только лежит да целыми днями бормочет что-то непонятное.

– Ясно. Ладно, Михалыч, как нашего "козлика" починят, я первым делом к тебе. Конец связи.

– Конец связи.

Галан отключил питание радиопередатчика и накрыл металлический корпус ажурной вязаной салфеткой – покойная жена была великая мастерица в части вязания и вышивания. Лесник прошёл в дальнюю комнату, где он поселил "найдёныша". Парень лежал на кровати, бормоча что-то непонятное, и периодически подёргивался, словно его било током. Михалыч покачал головой – того и гляди его случайный постоялец перейдёт в лучший из миров. Хотя, парень он молодой, организм у него крепкий, может, и выкарабкается. Всё-таки уже пять дней в таком состоянии – улучшений нет, но и хуже не становится.