Шермин Яшар – Магазинчик моего дедушки (страница 16)
В коробку, оказывается, залезли
И как раз в этот момент я почувствовала дыхание дедули у себя на затылке. Пришел. И стоит прямо за мной…
У этой ситуации с мышами был только один положительный момент. Мышь, которая погрызла тетради, могла прогрызть и коробку. Именно поэтому совершенно не было смысла винить во всем человека, который оставил коробку открытой. Вся вина на том, кто решил поставить сюда эту коробку, то есть получается, что виноваты
– Оф-ф, дедуля, ну кто так делает?! Разве можно было класть сюда тетради? Ну как это тебе? Мыши погрызли все тетради! – И я начала возмущенно цокать языком.
В его глазах сверкали молнии. Я даже не слышала, что он мне ответил. Сразу же слиняла оттуда. Позади меня он кричал. Ну, мне не надо было так, конечно. Разве можно винить дедулю? К тому же магазинчик ведь его. Захочет – отдаст тетради на съедение мышам, захочет – сам тетради съест.
В конце концов в тот день дедуля пошел и купил новые тетради. А про пострадавшие от мышей сказал так:
– Конечно, эти тетради теперь не продать. Но использовать можно. Пусть наши ребята и пользуются.
Именно поэтому тетради достались мне и моим кузенам. Это что такое вообще?! Ты, значит, не закрыв коробку, отправляешь ее в подсобку, хотя знаешь, что там мыши, а мне, значит, с обгрызенными тетрадями в школу идти? Вот ведь умный у меня дедуля, как отлично все придумал!
Ох, и как же мне с ним повезло с таким!
По субботам дедуля ходит на рынок и оставляет магазинчик на меня. Значит, бакалею можно на кого-то оставить. А это значит, что и я могу оставить магазинчик на кого-нибудь, когда захочу. И в ту субботу я оставила бакалею на своего кузена. На каждом товаре была наклейка с ценой, да и вернуться я собиралась уже через полчаса.
Я собрала все испорченные мышами тетради и пошла стучать во все деревенские двери. Я написала отличное обращение к покупателям и даже выучила его наизусть. В каждой тетради оно было одно и то же.
«Наша бакалея рада оказывать вам свои услуги. Чтобы мы могли улучшить свой сервис, пожалуйста, напишите сюда список товаров, которые вы хотели бы видеть в нашей бакалее. Напишите также ваши пожелания, предложения и жалобы. Ваше мнение важно для нас».
Что-то похожее я прочитала в закусочной, где продавали
Я бегом вернулась в бакалею, пока не пришел дедуля. Я еле дышала, но была рада, что избавилась от тетрадей. К тому же и правда было очень важно получить обратную связь от наших покупателей.
Через неделю, когда я пришла в магазинчик, сразу увидела дедулю. Он меня ждал. Кажется… Стоял перед дверью, заложив руки за спину. Мы поговорили. Он мне задал кучу вопросов вроде таких: «Где мама? Почему ты опоздала? Ушел ли папа на работу? Другой твой дедуля проснулся?» На все эти вопросы я ответила. Но от двери он не отходил. Я не могла войти в лавку. И руки он все так же продолжал держать за спиной. Я не видела, что у него в этих руках.
А может, у него для меня
В конце концов я не выдержала и потянула дедулю за руку со словами:
В руке он держал три тетради. Три погрызенные мышами тетради!
А дальше было вот что.
–
– А-а, какие прекрасные тетради. Их что, обратно принесли?
– Посмотри, что там написано.
«Бакалейщик нам нравится. А вот подмастерьем бакалейщика мы недовольны. Недавно она сказала мне: “Пусть сначала старый хлеб закончится. Свежий хлеб мы пока не продаем”. И продала мне вчерашний хлеб. В другой раз я отнес обратно в бакалею продукт, у которого вышел срок годности. Подмастерье сказала так: “Откуда мне знать, что срок не вышел у вас дома? Может, вы дома выждали, пока срок годности истечет, и нам принесли обратно?” Хотелось бы, чтобы подмастерье бакалейщика была повежливее».
– Ну что, нравится?
– Да это ложь! Все – ложь! Я его знаю. Это же Хаккы-аби, да? Хаккы-аби? Он все время в долг берет, а я ему так не отпускаю. Вот он разозлился на меня и мстит. А ты поверил! – вспыхнула я.
– Внучка, ты зачем эти тетради народу раздала? Ты с ума сошла? Зачем ты занимаешься ерундой? Чего они только не написали! Разве можно спрашивать у покупателя, чего он хочет?
– Можно. Я опрос провела. Вынуждена была провести. Ты сбагрил мне погрызенные мышами тетради. Что мне оставалось делать?! У всех красивые тетради, а мне что, в школу с грязными, порванными тетрадями идти? Ты хочешь, чтобы в школе про меня говорили: «А-а, посмотри на эту девчонку с рваными тетрадями!»? Разве это я виновата, что пришли мыши и всё погрызли? Я, что ли, натравила этих мышей на тетради? Вы всегда меня только ругаете! Всегда только я виновата! И только мне отдаете рваные тетради-и-и… – Я не смогла сдержаться и зарыдала.
Я всегда плакала, когда раздражалась. Мне моя эта черта очень не нравилась. Но она мне и помогала. Обычно вопрос или проблема таким образом закрывались. В этот раз вопрос тоже был закрыт. Но Хаккы должен получить по заслугам! Может, и не сегодня, но через год я обязательно ему отомщу…
Чешмеджи-деде
Бакалея находится прямо напротив мечети. Со звуками азана[12] дедуля идет в мечеть. В магазинчик он вообще не заходит. Если бы азан звучал целый день, он бы целый день ходил в мечеть. Деревенские дети тоже ходят в мечеть. Там деревенский имам с ними занимается. Но мне больше нравится наблюдать не за тем, как они идут в мечеть, а за тем, как они оттуда выходят. Потому что они сразу же бегут в магазинчик и накупают кучу всего. Они заходят в мечеть днем и выходят оттуда вечером.
До вечера в бакалею не заходит вообще ни один ребенок. Меня это раздражает.
И вот детям, которые приходят в магазинчик, я наконец сказала: «Слушайте, поговорите вы с вашим ходжой, пусть он вам переменки сделает. Вы целый день в мечети сидите,
Каждому, кто приходил, я это говорила. И в конце концов – а как ты думал? – это увенчалось успехом. Ну, поначалу, по крайней мере. Мы, дети, когда говорим что-то хором, получается звук, похожий на крик индеек. Когда все в один голос потребовали: «Хотим перемену! Переменку! Переменку!» – ходжа, конечно, рассердился. Он начал искать того, кому эта идея в голову пришла. Нужно сказать, поиски его продлились недолго: дети меня сразу выдали.
В тот день вместе с дедулей из мечети вышел и ходжа. Ходжа сказал:
– Этот ребенок все время в бакалее сидит, хаджи. Пусть тоже в мечеть ходит.
А дедуля… Да он будто только этого приглашения и ждал.
– Конечно-конечно, отправим, – не раздумывая ответил он.
Конечно, отправит! А как же я?
На следующий день меня отправили в мечеть. Вчера я сидела и ждала, пока дедуля выйдет из мечети, сегодня жду, пока сама выйду из мечети. Красота!
Поскольку народу было много, образование было так себе. Ходжа каждому из ребят мог уделить очень мало времени. Когда очередь доходила до меня, я быстренько говорила наизусть молитвы, а потом садилась в угол и делала закладки из обертки от шоколадки.
Меня просто разрывало от скуки!
В один из дней ходжа попросил нас всех
И вот в конце недели ходжа не выдержал моей болтовни.
– Заберите ее из мечети, хаджи! – заявил он дедуле.
Дедуля не удивился, но и не собирался бросать дело, которое начал:
– Раз так, пойдешь учиться к Хюсние. Она дает уроки на дому.
О-о-о, ее я люблю. Она приходит иногда в магазинчик. Очень любит поговорить. Я согласилась: «Хорошо, пойдем».
Каждый день я совершала омовение, покрывала голову, одевалась в закрытую одежду, вешала на шею сумку с Кораном и шла домой к этой женщине. Я хотела, чтобы она так же щепетильно, как и я, относилась к этому процессу. Но она так не делала. Она была старая. Постоянно ходила в туалет по-маленькому, не совершала повторное омовение, но продолжала учить меня Корану. Это было неправильно! Это шло вразрез с тем, чему меня научили ранее. Каждый день я приходила домой и спорила с домашними: