Шермин Яшар – Магазинчик моего дедушки (страница 18)
– Бедненький ребенок. У нее день рождения. Она так хочет его отпраздновать! Я тебе принесу продукты, а ты сделай нам торт. Отнесем, пусть порадуется. Пусть Аллах соединит тебя с любимым.
Она согласилась. Из бакалеи я принесла ей молоко, какао, печенье. С тортом было решено.
Самым сложным оказалось найти место. К себе домой я пригласить ребят не могла. Я и сама-то днем домой зайти не могла, а они бы как пришли? Не разбрасывай, не ломай, не бей, не делай то, не делай это… Нет, дома ничего не выйдет.
Я поговорила с дядей Ибрагимом.
– Другой мой дедуля сказал: «Ибрагим только с твоим дедулей-бакалейщиком гулять ходит. Пусть меня тоже позовут. Я хоть ноги разомну». Жалко же, возьмите его с собой, – жалобно попросила я.
Он улыбнулся. Но сделал то, о чем я просила. Дедуля оставил кофейню на своего подмастерье. Когда они уходили, я их подбодрила:
– Не волнуйтесь! Я здесь. Все в порядке. Я и там, и там присмотрю. Гуляйте сколько влезет. Хорошей прогулки!
И вот они ушли.
Я заперла магазинчик, забрала у тети торт и побежала в кофейню. Подмастерью сказала, что дедуля обо всем знает. Он, конечно, не знал. Но все равно узнает, когда вернется. И обязательно поздравит меня с такой гениальной идеей!
Я соединила столы в кофейне. Из бакалеи принесла шарики, ленточки и всякую всячину для праздничного оформления. Украсила стены. Пришли Хюлья и остальные ребята. У Хюльи от такой красоты глаза просто на лоб полезли. Она почти расплакалась. Это был настоящий день рождения! И совершенно бесплатный. Я не собиралась брать с нее денег. Потому что это была проба пера. Если получится, буду для всех устраивать платные дни рождения. Но, конечно, все напитки я записала на счет их пап. Торт бесплатный, ладно, но за напитки надо заплатить.
Целый день мы веселились. Бакалея была закрыта. Я тоже заслужила немного праздника.
Прошло совсем немного времени, и появились три мушкетера – два моих дедули и дядя Ибрагим.
Дедуля, которому принадлежала кофейня, спросил:
– Что здесь происходит?
Дедуля-бакалейщик тоже спросил:
– А в магазинчике кто сидит?
Другой дедуля сказал:
– Ну вы тут и раскидали все!
Дедуля-бакалейщик сказал строго:
– Это все ты придумала, да?
Всех ребят как ветром сдуло. Я осталась совершенно одна посреди кофейни. Дядя Ибрагим в разговор не вмешивался.
– Это все из-за немтурок, – начала объяснять я. – Они тут приезжают, дыт-дыт делают, кучу шоколадок с фундуком привозят, дни рождения красивые… Мы тоже захотели. Мы что, не люди, что ли? Пусть не приезжают тогда. У нас в бакалее что, шоколадок нет? Дядя Ибрагим, зачем ты привез эти шоколадки? А? Скажи, зачем ты их привез?
Вконец я запуталась. Никто, конечно, ничего не понял. И тут прозвучал азан.
Ох, слава богу, прозвучал азан. Они побежали в мечеть. Кофейню со следами веселого праздника я оставила подмастерью. Мне-то что? Пусть он убирает. Я тоже целый день в бакалее убираюсь…
Пусть спасибо скажет, что Чистюля Шюкрие со своими проверками в кофейню не ходит…
Мой дядя Капитан
Да, я в таком раннем возрасте занялась торговлей. Но хоть и провожу б
В такие моменты время тратится впустую. Я просто сижу на сахарном сундуке и занимаюсь ничегонеделанием. Иногда говорю:
– Ладно, раз ты не уходишь, уйду я! – И вылетаю из бакалеи.
Какое-то время играю во что-нибудь с ребятами, но потом все равно начинаю скучать. Вот дома я бы не заскучала: там свободного времени у меня бы просто не было. Мама бы все время что-нибудь говорила:
– Вставай, помоги мне на стол накрыть! Встань, помоги мне со стола убрать! Сделай-ка вот это! Сделай-ка вон то! Отнеси-ка вот это туда! – И все в таком духе. Ее поручения не заканчиваются
Если пойду домой, мне от нее не спастись. Именно поэтому я просто не показываюсь ей на глаза. Я иду к своему дяде Капитану. Его семья живет рядом с моей бабулей, они соседи. У дяди Капитана нет никакого корабля, руля, экипажа и всего такого. Просто он капитан деревенской футбольной команды, поэтому его так и называют – Капитан. Мне вообще неважно, капитан он или нет, мне больше интересно рассматривать книги в его книжном шкафу. Газета, которую он читает, каждую неделю присылает ему по книге, а он расставляет их в книжном шкафу.
Сначала книги эти я читала в магазинчике. Я уже говорила – помнишь? – что все газеты приходят сначала к нам, а мы их потом раздаем. И дедуля читает газеты раньше их подписчиков. Вот и я становлюсь потихоньку похожей на него. Книги, которые приходят вместе с газетой, я читаю раньше их хозяина. А потом еще каждый вечер иду к этому хозяину домой и читаю эти книги там. Ухожу от него только рано утром. Я составляю такие изощренные планы исключительно для того, чтобы он устал от меня и сказал: «Забирай уже эти книги и читай их у себя дома!» Иногда я читаю вслух и очень громко. Иногда читаю лежа на полу. Иногда прихожу в самое неподходящее время. Например, к ним пришли гости, и тут я такая захожу в гостиную и начинаю читать. Это все на случай, если я так сильно надоем, что он прогонит меня из дома и выбросит вслед за мной книги. Но он так не делает. Слишком, слишком терпеливый он человек!
Капитан и его семья – наши соседи, и маме найти меня проще простого. Иногда она начинает прямо из сада кричать: «Ну куда ты опять пропала? Быстро домой!» – и через пять минут я уже дома.
Мой дедуля из кофейни время от времени берет меня с собой, когда ходит прогуляться на рынок. Точнее говоря, я замечаю, что он собирается уходить на прогулку на рынок, и тут же увязываюсь за ним, умоляя взять меня с собой.
– Хорошо, возьму, только ничего не проси! – ставит условие дедуля. Меня с ума сводят эти «добрые дела» от взрослых, которые они всегда делают с условиями.
Я обещаю, и он берет меня с собой. Но за это я расплачиваюсь. Только для того, чтобы меня проверить, он специально перед магазином игрушек опускается на колено, чтобы завязать шнурки. То же самое он проделывает перед магазинами с одеждой и торговцем сладкой ватой. Но я не прошу. Я же обещала. Когда дедуля видит, что я держу свое слово, он смягчается и на обратном пути покупает мне и игрушку, и сладкую вату, и халву. Ну и чья взяла?
В тот день дедуля снова собрался на рынок, и я снова увязалась за ним. После рынка мы пошли в одно место. В этом месте было полно начальников. Это такой-то начальник, вон там сякой-то…
Один из них был начальником управления образования района. В руках у него был пакет, а в нем – много-много книг. Этот начальник задал мне тот самый вопрос – ну ты знаешь! – который задают все взрослые:
– Кем ты станешь, когда вырастешь?
Вот этот шанс я уж ни за что не упущу!
– Я стану начальником управления образования района.
Он удивился, а я продолжила:
– Но как им стать, я не знаю. У меня даже ни одной книжки нет. Мне не покупают. Каждый день я хожу к своему дяде Капитану и читаю книги там. Уже все наизусть выучила.
Тут я вспомнила несколько предложений из одной книги из серии про девочку Айшегюль:
– Айшегюль и Джан в такие дождливые дни очень любили играть в настольные игры… – начала я.
Начальник сделал мне знак замолчать, а сам наговорил много всего дедуле:
– Ребенок должен читать. Книги очень важны. Вы что, не покупаете ребенку книги?
Он дал мне пять книг из тех, что у него были в руках, а дедуле объяснил, как пройти в книжный магазин. Я глубоко вздохнула. Вообще-то, если бы я попросила дедулю купить книги, он бы купил, но так просить мне нравилось больше.
По дороге в кофейню дедуля купил для меня еще пять книг. Теперь у меня было целых десять книг, и я почувствовала себя
Перед входом в магазинчик я развернула торговлю. Расстелила мешок, разложила все книги, разрезала коробку и крупными буквами на ней написала: «Книги – питание для души». Но потом испугалась этого слогана. Дети ведь такие разные бывают. Кто-то из них может неправильно понять и потом станет покупать в бакалее только книги, а не продукты. Слоган я изменила, дописав: «Книги – питание для души, но шоколадку все равно купи!» Пусть покупают и книги, и шоколадки. Я не хотела, чтобы продавалось только что-то одно.
Первые две книги я продала. Втридорога… Обычно подержанные книги должны стоить дешевле. Но здесь было необычное место. Пусть идут тогда и в обычном месте берут! Потом пришел дедуля. Тот, который управляет кофейней. Посмотрел на меня искоса, словно говорил: