Шермин Яшар – Магазинчик моего дедушки (страница 15)
Дедуля все понял раньше врача. Что ж, он-то уже ко мне привык! Врач же пытался понять, что происходит. У дедули из носа повалил дым. Не дым даже – там все горело. А дальше случилось вот что.
–
– Они болеют, дедуля, сильно. Вон спать не могут.
– Ты что, лекарства им даешь?
Если дедуля повторяет свой вопрос, это значит, что все очень серьезно. Я призналась.
– Даю. И им лучше становится.
Тут вмешался врач:
– Как ты можешь давать им лекарства из головы?
– Я не из своей головы даю, а из их. Если боль в затылке, это значит давление. Я им и мерю давление. Оно у них всегда низкое.
– Ты и давление меришь?
– Не всегда. Только когда требуется. Например, у тети Меляхат ревматизм, ей я не мерю. Правда ведь, тетя Меляхат?
Я передала пас им. Они должны были меня защитить. И защитили. Врач у них всегда анализы требует, а они, бедняжки, не могут съездить в больницу. Мои таблетки очень им помогли. Они стали хорошо спать. «
Лучше бы она этого не говорила. Потому что дедуля, который до этого вроде бы смягчился, снова просто с цепи сорвался.
– Ты что, лекарства еще и за деньги продаешь? – закричал он. – Внучка, да что ж ты за человек? Ты в кого такая? Что ж такое?
Пока он ругал меня по-всякому, в бакалею вошла моя прабабушка.
– Шюкрю! – громко окликнула она дедулю. – Где мои лекарства? Ты забрал их, а новые не принес! Мать помрет у тебя, а ты и не узнаешь. Иди давай лекарства мои неси! У меня ноги ужас как болят!
Хоть ты и дедуля, но у тебя тоже есть мама. Как же она его отругала при всех! Про себя я с удовольствием подумала, что так дедуле и надо.
От дедули я спаслась, но попалась врачу. Он говорил целый час, не меньше. Рассказывал, чем может обернуться бездумное, то есть без рецепта, использование лекарств. Я слушала. Слушала и смотрела в пол. Пыталась понять, на какие фигуры похожи следы на полу, считала, сколько плитки в каждом ряду… Я, наверное, выглядела как очень прилежный слушатель. Но думала в этот момент о дяде Вехби.
Я ему обещала в тот день, что вечером зайду и принесу вместе с его заказами таблетку от желудка. У него изжога. Нужное лекарство я нашла у моей тети Весиле. Тетя Весиле беременна. У нее тоже изжога. И лекарство тети Весиле просто замечательно подходило и дяде Вехби. Я подумала о том, что ни в коем случае нельзя, чтобы врач стал обыскивать мои карманы. Потому что если он это сделает, то найдет у меня в карманах таблетки. Но он еще немного попоучал меня и отпустил. И сказал напоследок с умным видом:
–
«Да я и не учась врачом стала. Обогнала вот даже тебя! Твои пациенты ко мне ходят. Посмотри-ка на Лютфие с Меляхат! Как я их на ноги поставила!» – Так, конечно, я не сказала, а сказала вот так:
– Ладно, извините.
Взрослые обожают, когда перед ними извиняются. Вот я и извинилась. Не время было настаивать на своем, потому что живот у дяди Вехби сильно горел от изжоги.
Дядя Вехби живет в отдалении от деревни и совсем один, то есть
Он похоронил своих родителей не на деревенском кладбище, а у себя в саду. Мне всегда немного не по себе, когда я туда хожу. Его дом в настоящей лесной чаще, кругом рыщут собаки, и два мертвеца в саду. Но дядю Вехби я люблю. Потому что, как я уже сказала, он мой самый любимый покупатель. Он всегда заказывает желтую газировку и печенье. Меня он всегда стаканом этой самой газировки угощает, еще и две печеньки дает, и мы сидим и едим это в его деревянном доме. Я всегда беру только две печеньки – три печеньки не брала ни разу.
Дядя Вехби много не разговаривает. Но всегда слушает. А я ему рассказываю, что нового произошло. Ведь в деревне куча всего происходит, и я об этом слушаю и в бакалее, и в кофейне. Дядя Вехби не говорит мне замолчать. Дедуля бы на его месте уже десять раз сделал мне знаки глазами. Но дедули нет, и я вдоволь рассказываю дяде Вехби обо всем.
В тот день я ему тоже рассказала обо всем, что случилось:
– Врач меня похвалил. Сказал, что никогда не видел раньше такого умного ребенка. Оказывается, мы все эти годы делали все неправильно: сначала звали людей в поликлинику, потом отправляли в больницу за анализами, потом выписывали лекарства и отправляли в аптеку. Они же и так старые и больные, а тут еще и мы утомляем их сильно своими командами. Лучше всего ты делаешь, говорит врач, потому что ты собрала все услуги в одном месте. И делаешь это прямо в бакалее. Вот так врач меня похвалил и тебе привет большой передал, – вдохновленно поведала я и отдала дяде Вехби таблетку от изжоги.
Дядя Вехби слушал меня и бросал собакам хлеб. А я помолилась за его родителей. Меня все называют невоспитанной, но я знаю, что на могилах обязательно надо читать молитву.
По пути назад я думала о том, что если врач еще раз спросит меня о том, кем я хочу стать, когда вырасту, то я обязательно отвечу, что хочу стать дядей Вехби.
Это же так здорово! Жить одному, посреди леса…
Над тобой не стоит дедуля, который вечно что-то пытается сказать своими бровями и глазами. Нет мамы, которая все время твердит: «Давай ешь!» Нет врача, нет Меляхат, нет Лютфие…
Да, лучше всего быть дядей Вехби…
Машина с товаром
Самым классным в профессии подмастерья бакалейщика было то, что я могла свободно заходить и выходить из машины, которая привозила товар в магазинчик. Товар – это все то, что находится на полках и стеллажах в бакалее. И специальная машина все эти вещи привозит. Обычно такие машины приезжают раз в неделю или две недели. Они спрашивают, чего не хватает, и привозят новое.
Обычно такими машинами были фургоны с откидывающейся задней частью. А внутри там было как в настоящей бакалее. Ты заходишь внутрь и говоришь: «Мне коробку вот этого и коробку вон того». Про товар, который плохо продается, ты говоришь: «Нет, это пусть останется, совсем не продается». До этого момента ничего классного, конечно, нет. Все самое интересное начинается тогда, когда внутрь этой машины попадает что-то новенькое. Продавец говорит дедуле: «Пришел новый продукт. Хочешь попробовать?» Сначала этот самый новый продукт надо было попробовать, и именно в этих случаях дедуля звал меня:
Это фраза была волшебной! И вот ты, которая только что сидела и играла с друзьями, встаешь и под их взглядами медленно идешь к машине, чтобы стать первым человеком, который попробует новую шоколадку. Затем ты медленно ее открываешь и начинаешь есть… с удовольствием… пытаешь понять ее вкус, а потом выносишь вердикт:
Только представь: в этот момент лишь от тебя зависит, будут деревенские дети есть эту шоколадку или нет! Если я скажу «нет», они ее в жизни никогда не попробуют. Но я всегда жалела своих друзей и еще никогда не отказывалась брать новые шоколадки. Про всё я говорила: «Вкусненько, берем!» И как только этот новый товар попадал на полки магазинчика, в тот же день раскупалась первая коробка. Нового товара и так приходило очень мало. И пока не приходило чего-то новенького, детям уже надоедало то, что было в наличии.
Этот товар был серьезным и важным новшеством для детей, которые большую часть времени проводили сидя перед бакалеей. И именно я была для этих детей человеком, который делал это новшество доступным для них.
Однажды, когда я, как и всегда, медленно и тщательно жуя, ела свою шоколадку внутри машины, мне пришла мысль, что я поступаю неправильно по отношению ко всей деревне. Какими же эгоистами мы были! И все это из-за дедули. В бакалее мы продавали только то, что хотел он, дети ели только то, что хотела я. Так же нельзя! Я должна была положить конец такому порядку. Все, что мне было нужно, – тетрадь. А у нас было очень много тетрадей.
Перед началом школьного года дедуля освобождал полку для канцелярских принадлежностей. Карандашей, циркулей, линеек, тетрадей, пеналов, чернил и наборов для письма… Одним словом, на этом стеллаже мы размещали все, что нужно каждому ученику. Тетради занимали очень много места. Именно поэтому, после того как начинался учебный год, мы оставляли на стеллаже совсем немного тетрадей, а остальное убирали в подсобку.
В позапрошлом году дедуля отдал мне целую коробку тетрадей со словами:
– Возьми это и отнеси в подсобку.
Я тогда еще не была его подмастерьем. Была просто внучкой и была обязана выполнить его поручение. Именно поэтому я взяла и отнесла эту коробку. Нашла для нее место и поставила. И больше в подсобку не заходила.
Через год дедуля сказал:
– А ну, неси тетради, будем расставлять.
Я пошла в подсобку. Коробка стояла открытой, поэтому тетради были все в пыли. Ну вот, он сейчас точно будет ругаться: «Ты что, не закрыла коробку?» Я тут же взяла тряпку и начала протирать тетради от пыли. Первые две тетради вообще выглядели непонятно как из-за пыли, поэтому я решила, что помою их в другое время, и убрала подальше. Но по мере того как я брала в руки тетради, удивление мое росло. Мне конец.