Shell L – Шахджахан (страница 3)

Когда-то Мегула был добрым другом Владыки и страстным поклонником Госпожи. Со Зверем они вместе сражались, вместе охотились, вместе гуляли на пирах. Госпожа неизменно снисходительно спускала Мегуле с рук все выходки, и он со временем начал всё больше наглеть, всё больше распускаться, всё больше прислушиваться к словам Короля. Дошло до того, что Мегула использовал серебряного волчка (тот тогда ещё был совсем волчонком) в своих интригах, чтобы по приказу Короля заставить Зверя служить ему. Волчок был любимым ребёнком Госпожи, но она и это простила Мегуле! После этого Зверь начал слушать мать через раз, а с некогда лучшим другом разорвал все связи. Но тот по прежнему продолжал приходить в замок с белыми стенами и зелёной черепицей к Госпоже! Это злило до кровавой пелены перед глазами, но он ничего не мог с этим сделать!

О шею нежно потёрся тёплый нос, и ярость, тут же отступила. Ощутившая перемену в настроении Владыки Морана подозрительно прищурилась и мысленно скривилась. Чем сильнее Владыка будет ненавидеть Мегулу и всё с ним связанное, тем меньше он будет слушать Госпожу, тем реже будет пускать его в замок, тем чаще, возможно, будет сам оставаться дома. Это было выгодно для Мораны, поэтому немного подождав, она как бы невзначай, спросила:

– Как прошёл обход? – она знала, что чернооких стало больше и что этот вопрос точно разозлит Владыку снова.

– Нормально, – спокойно ответил Зверь. Тёплый нос серебряного волчка всё ещё прижимался к шее, и он не мог злиться.

– Что же происходит в ваших землях, Владыка? – лано решила задать вопрос, на который нужно было ответить хотя бы двумя словами. Ведь в землях точно что-то происходило! Не мог же Владыка ответить «Ничего»? Но Владыка, как всегда, удивил, отрезав:

– Предречщённое.

Лано вздохнула.

Внезапно зверь остановился, вздыбил шерсть на загривке и зарычал, бросив отрывистое:

– Гобры.

Морана вздрогнула и испуганно посмотрела на Владыку. Гобры способны вдвадцатиром завалить герда (или охотника, как их ещё называли), а именно к этому виду принадлежал Владыка. Из всех монстров гобры самые сильные, хоть и не самые жестокие. Судя по тому, как Владыка машет хвостом, их там не два и не три. Справиться ли он, уставший после многомесячного обхода владений? Нет, она не может сомневаться. Это ведь Владыка, конечно он справиться!

– Перевоплощайся, – приказал зверь.

Морана быстро приняла облик маленькой экзотической птички, похожей на крохотного лирохвоста с перьями из язычков пламени. Зверь проглотил птичку прямо на лету и снова угрожающе оскалился. Как и у любого охотника, у него не было ни одного органа, кроме желудка. Желудок делился на две части. Первая, предназначенная для хранения пищи, чтобы та не портилась, пока не понадобится её съесть, часто использовалась хозяином не по назначению. Он либо носил в ней вещи, либо прятал кого-нибудь, как сейчас. Вторая часть желудка была совсем небольшой, размером с кулак, зато могла моментально переварить добычу любого размера. Герды крайне прожорливы и в основном питаются, как змеи: наедаются за раз, а потом месяцами обходятся без еды.

Была бы его воля, Зверь бы и волчка проглотил, но Моран не должна была узнать об отсутствии ссоры между братьями, поэтому пришлось спешно шептать заклинания, закрывая невидимыми барьерами шею.

«Защищая лучше спину! – тут же раздался в голове обеспокоенный голос волчка. – Ты же знаешь, если они смогу сильно ударить между лопатками, ты замедлишься!»

«Сиди тихо!» – мысленно рыкнул Зверь в ответ и сосредоточился на противнике.

Из-за толстой чёрной сосны вывалилось нечто покрытое грязно-серой свалявшейся шерстью, с длинными выкрученными под невообразимыми углами руками-лапами, круглой, абсолютно плоской мордой и прямыми когтями, заменявшими пальцы. Тварь встала на задние конечности и оскалила безобразную пасть с торчащими в разные стороны тонкими жёлтыми клыками. Шерсть её встопорщилась, а злобные чёрные глазки засверкали. Она кинулась на Зверя, пытаясь разодрать ему брюхо, но Зверь ловко увернулся. Одним стремительным движением он прыгнул на тварь и перекусил ей тонкую глотку. Гобр заверещал, однако не издох. Тогда Зверь выпустил прятавшиеся в гриве серебристые тонкие щупальца и, превратив их в лезвия, искромсал тварь на куски. Когда противник перестал шевелиться, подоспел ещё десяток гобров. Они все кинулись на зверя. А он, чёрной тенью мечась между ними, уворачивался от атак, пытаясь задеть тварей в ответ. Он выпускал всё новые и новые щупальца, кусал и рвал гобров, но тех становилось всё больше.

Через три часа тяжело дышащий, весь израненный Зверь с совершенно целой шеей волочился прочь от горы кровавых ошмётков. Он вышел победителем из схватки, но шум мог привлечь новых монстров, и зверь спешил поскорее убраться из леса. Он бежал так быстро, как только мог, на ходу залечивая раны и чувствую живительное тепло чужой магии, растекающееся по телу и ускоряющее регенерацию. Густой мех свалялся и запачкался, а шерсть кое-где висела выдранными неровными клочьями. На фоне этого безобразия лоснящаяся шёлком грива выглядела особенно подозрительно. Пришлось стиснуть зубы и перенаправить остатки сил на создание красивого внешнего вида.

Вскоре Зверь вылетел из Проклятого Леса к золотой ограде. Он уже вернул меху прежний шелковистый вид, но раны так и не залечил до конца. Перепрыгнув через ограду, он припустил по широкому лугу. Осталось совсем немного, всего четыре алье1! Замок с белыми стенами и зелёной черепицей прямо перед глазами. Там можно будет запереться в спальне и позволить наконец брату серьёзно заняться своими ранами.

Глава II

МАТЬ

Зверь преодолел последнюю алью до чёрного входа и остановился. Дверь была совсем незаметная: невзрачная, старая и вся увитая плющом. Если бы не этот плющ, она бы резко выделялась на монолитной стене белокаменного замка, крыши которого были так высоки, что могли чесать брюхо небу. Дверь же была настолько маленькая, что через неё могла пройти разве что невысокая женщина, но никак не огромный – в три мужских роста, – зверь.

Порыкивая, Владыка аккуратно выплюнул Моран, и та вернулся в свой обычный облик. Лано, оглядев глубокие раны зверя, прикрыла рот ладошкой от ужаса. Кажется, её беспокойство даже было искренним. Девушка хотела было подойти к Владыке, но он не позволил. Вместо этого он указал ей носом на дверь и рыкнул: «Открывай». Морана кивнула, прикоснулась к рассохшемуся дереву и тихо запела, не замечая, что Зверь понемногу переставал быть зверем:

Хозяин высей горных,

Полей, лугов, дорог,

Высокий и проворный

И лес ему чертог.

Убогая лачуга

Дворца ему милей:

Он спит под сенью дуба

И под шатром ветвей.

Деревья ему внемлют

И реки его чтут.

Он силой мир объемлет -

И травы зацветут,

Он ветру путь укажет,

Направит зверя бег

И недругов накажет -

Жесток его набег.

Но нет у него замке

Хозяйки молодой

Что красотой сравнится

С мерцающей звездой…

Как только Морана отвернулась, Зверь вспорол себе горло, затолкал серебряного волчка во второй желудок и только после этого начал превращение.

Оно давалось ему с трудом. Раны, запечатанные заклятьем, снова вскрылись и из них потекла кровь, похожая на жидкую бирюзу. Мех втянулся, лапы превратились в руки и ноги, а исполосанная порезами туша в складное тело с литыми мышцами. Вместо зверя на траве стоял высокий мужчина, ростом целых четыре макры. Его спутанные смоляные кудри едва касались плеч. Короткая чёрная борода и усы, в отличие от волос, были коротко подстрижены. Из-под кустистых бровей на мир подозрительно смотрели внимательные глаза. Глубоко посаженные, они поблёскивали и светились в темноте. Золотые искры парили в пустых глазницах. Хищный нос и жёсткие губы добавляли его внешности какую-то необъяснимо суровую, но притягательную деталь, что смотришь и думаешь: «Да, это истинный король!»

Кисти рук и пальцы у обратившего Зверя были тёмно-бардовые, почти чёрные, глянцевые и гладкие, похожие на перчатки от рыцарских доспехов и покрытые костистым панцирем. Ближе к локтям панцирь сливался с кожей, очень прочной, но на вид вполне живой и человеческой, разве что неестественно гладкой.

Владыка едва стоял на ногах – сказывались и недавняя битва, и почти год в шкуре зверя: он отвык ходить на двух лапах.

Когда он перевоплотился, а Морана допела последний куплет, дверь с тихим скрипом отворилась.

прежде, чем войти, Моран придирчиво оглядела Владыку. Её насторожил длинный шрам на горле, не слишком-то похожий на удар звериной лапы, но она решила не задавать лишних вопросов. По крайней мере, не сейчас. Лано скользнула в замок и тут же исчезла среди теней.

Стоило Владыке переступить порог, как его окружило около дюжины огненных полудухов. Все они походили на Морану, и все были рады возвращению своего Владыки. Они с горящими восторгом глазами кружили вокруг него в восхитительном сверкающем танце и наперебой спрашивали, как он себя чувствует, не устал ли, и что он хочет на обед. Владыка только слабо кивал, не особенно вслушиваясь в их болтовню.

Внезапно, духи умолкли и расступились, пропуская вперёд красивую светловолосую женщину, одетую в тёмно-зелёный бархат и белую парчу, расшитую серебряными нитями. Женщина была болезненно бледна, её синие глаза запали и стали почти чёрными. Было видно, что ей тяжело дышать. Но её взгляд! Внимательный и цепкий, не упускающий ни одной детали. Точно такой же был у Зверя.