Shell L – Шахджахан (страница 13)

– Просто прелесть! – согласно закивала Лоуэр.

Пребывая в прекрасном расположении духа, они свернули влево, прошли мимо загонов с коровами, козами, свиньями и овцами и подошли к конюшням с высоким крепкими жеребцами и тонконогими кобылами. Все эти кони были порождениями Боргха и хранили в себе наследие его силы. Они могли бежать без устали столько, сколько потребуется седокам, могли не есть неделями и достигали любой цели в тридцать шесть раз быстрее обычных лошадей. И всё же он не могли тягаться с Боргхом. Этот конь был вдесятеро сильнее любого из них.

Лала с неподдельным восхищением разглядывала красивых долгогривых коней с умными глазами. Одна золотая кобыла с белой гривой особенно ей приглянулась. Красивая, длинноногая, поджарая с холодными голубыми глазами. Когда она представляла себе лошадей, она представляла их именно такими.

– Эта кобыла недавно родилассь, но ужше очшень ссильна. Хочщешь? – отец с интересом взглянул дочь, одобряя выбор.

Лоуэр обернулась и в немом восторге посмотрела на отца. Неужели эта превосходная лошадь и впрямь может принадлежать ей?

– Она похожша на ссвоего отца, – Владыка склонил голову набок. – Будет напарницей, но не сслужшанкой, так что не жшди, что она сстанет безсразсдельно принадлежшать тебе.

– Он прекрасна! – с жаром воскликнула Лоуэр. Она чувствовала, что это именно её лошадь, что они смогут с ней подружиться. Лошадь внимательно смотрела на принцессу, холодно оценивая и примеряясь. –  Ты согласна стать моим товарищем? – Лала повернулась к кобыле.

Лошадь гордо и независимо вскинула голову, тряхнула белой, переливающейся гривой с тремя чёрными прядями, смерила Лалу холодным взглядом и наклонила голову. Принцесса была готова прыгать от счастья, но доверие, оказанное дочерью самого Боргха, нельзя было предавать, поэтому пришлось обуздать чувства и чинно склонить голову в ответ. Лошадь вновь выпрямилась и выжидательно взглянула на новую напарницу.

– Дай ей имя, – подсказал отец.

Лала задумалась. Имя должно отражать суть владельца. Какое же имя подойдёт гордой дочери коня-исполина? Нужное слово само пришло на ум:

– Мэррир! – громко и чётко воскликнула Лала.

Прочие кони, внимательно следившие за разговором, одобрительно заржали. Кобыла кивнула. Имя ей понравилось. Владыка тоже одобрил. Однако следовало поспешить.

– Пошли, иначще так и не дойдём до подарка.

– А это разве не он был? – изумилась Лала.

Отец смешно фыркнул и пошёл дальше:

– Нет конечно.

Лала, попрощавшись с Мэррир, поспешила за ним. Путь лежал через зверинец. В основном здесь жили детёныши магических зверей, чьи родители погибли. О, каких только существ тут не было! Мантикоры, драконы, змеи, анзуды3, вампалы4, василиски, единороги, пегасы, алекорны, фрекры5, грифоны, сфинксы, Эх-Ушге6, алконосты, сирины, чусрымы7 и ещё многое множество детёнышей магических зверей, птиц и рыб. Все они подрастали в подвалах замка Владыки, а потом выпускались на волю. Для каждого вида был свой или вольер, или загон, или аквариум с особыми условиями.

Засмотревшись на изящную зелёную виверну, Лала не сразу заметила пушистый комок в самом дальнем углу. Детёныш барса! Видимо, отец его усыпил и принёс в желудке. Красивый серебристый котёнок с чёрными пятнышками и белой грудкой жался к стене, неумело переступая большими лапами. Светло-серые, тусклые глаза смотрели испуганно и недоверчиво. Малыш боялся. Лала медленно приблизилась к нему, тихо шипя:

– ШшиИ! ШшиИ! – «тише!» «тише!»

– Его зсовут Лен-Шафэд.

Лала рассмеялась и погладила маленького барса:

– Какое длинное имя для такого малыша! «Белое серебро», да? Тебе идёт.

– У тебя не было чщетвероного помощника. Теперь будет. Рад, что он тебе нравиться.

– Нравится? О, нет! – отец насторожился. – Я в восторге, папа! – он выдохнул. —Спасибо огромное!

Лала порывисто обняла отца, и он улыбнулся в ответ:

– Тогда забирай его и пошли.

– Иду-иду, – Лоуэр подхватила вяло отбрыкивающегося барсика и пошла за отцом.

Возле террариума с маленькой нагиней и ещё десятком змей, воспитывающих её, отец внезапно замер. Лоуэр, едва поспевавшая за его широким шагом, в последний момент успела затормозить. Владыка по-волчьи повёл носом и прикрыл глаза, прислушиваясь. После пяти минут молчания, принцесса заволновалась.

– Папочка? Что случилось? Тебе нехорошо? – Лоуэр, перехватив котёнка поудобнее, обошла замершего отца и попыталась посмотреть ему в глаза. Но это ничего не дало: они были совершенно пусты. – Папочка?

– Вот как, – ответил отец пустоте.

– Папочка? Папулечка? – она попробовала подёргать его за руку.

Отец, обращаясь всё к той же пустоте, продолжил чётко и ясно:

– Хорошо, пуссть будет так! – тут он наконец заметил дочь. – Лала, ты что-то хотела?

Лоуэр смутилась:

– Нет, просто… Ты вдруг замер, я не понимаю… С кем ты говорил?

– Ссам ссс ссобой. Сскоро. Вссё сскоро будет, – Владыка потрепал дочь по волосам и зашагал дальше.

Из настолько туманной фразы нельзя было сделать совершенно никаких выводов, и Лала мудро решила не вмешиваться в дела отца. Скоро, значит скоро. Ждать она умеет. В раздумьях принцесса не заметила, как они подошли к выходу. На пороге псарни ждала Госпожа. Отец остановился и нахмурился. Если мать хоть что-то почувствовала, ему придётся действовать вдвойне осторожно.

Фалгар замерла на пороге мраморным изваянием. Плиссированное батистовое платье, отделанное сиреневым шифоном, расшитым золотыми цветами, оттеняло её белокурые волосы, убранные в изящный шиньон. Королева-мать стояла с неизменным царственным спокойствием, но внимательный взгляд Владыки подметил и непривычное положение пальцев, и чуть более частые, чем обычно, движения глаз. Госпожа была до крайности чем-то встревожена! Едва Владыка подошёл, она тут же заговорила:

– Сын мой, ты ведь почувствовал? – Владыка осторожно кивнул. – Эфир нарушил своё привычное течение, значит скоро они пробудятся. Тебе нужно подготовиться.

Владыка фыркнул и дёрнул плечами, замаскировав этим облегчённый вздох. Нет, советы матери он глубоко уважал, но это дело и проблемой-то не считал. Фалгар степенно кивнула и повернулась к внучке, приглашая на занятия. Лала, окончательно сбитая с толку, сочла за благо побыстрее согласиться. Когда принцесса подошла поближе, королева отстранённо-вежливо проронила:

– Очаровательный молодой барс. Подарок отца?

Лала кивнула и поспешила выйти. Фалгар медленно прошествовала следом.

Владыка ещё немного постоял и посмотрел им обеим вслед, склонив голову на бок. После рыкнул, тряхнул головой, сбрасывая оцепенение и быстро пошёл к парадным дверям. Ему надо было подумать, а для такого важного занятия лучшего места, чем холл, было не найти. Бесшумно ступая, он поднялся по роскошному каменному крыльцу и вошёл в огромную залу.

Холл встретил мёртвым безмолвием – Владыка не любил звуков, даже самых тихих, поэтому в его замке все звуки глушились заклятиями.

Огромная зала с потолками такими высокими, что расписные своды их терялись в высоте, являла собой бесспорное доказательство власти и богатства хозяина замка. Полы из светлых опалов ярко переблёскивали в неверном свете красочных витражей, располагающихся всё ближе к потолку. Гигантская роспись свода, окружённая роскошным панно из агатов, изображала бой чёрного дракона с чёрным всадником на вороном коне. Вокруг бойцов курился дым, разлетелись искры и клубилась едкая гарь. Конь стоял на щитах и трупах поверженных воинов. Его седок, потерявший свой щит, оборонялся мечом. Дракон же, на первый взгляд стоявший на обгорелой земле, на деле опирался лапами на бесчисленных чернооких тварей, пучащих глаза и кривящих безобразные морды в злом и надрывном усилии дотянуться до всадника. Но чёрный конь не давал им подступиться к своему седоку. Над ними, прямо за мордой дракона, сквозь облака копоти и дыма проглядывал крохотный, еле различимый кусочек лазурного неба. Всадник на росписи защищался лишь одной рукой, вторую он поднимал вверх, указывая на морду дракона и по велению его руки луч солнца слепил тому глаза.

Владыка постоял с задранной головой посреди залы, посмотрел на роспись и уже неспешно двинулся дальше. Неизбежное избежно до неизбежности. Ты можешь сколько угодно отсрочивать будущее, но оно всё равно придёт, как ни старайся, вот он и не видел смысла переживать заранее. Пока всё терпимо, можно ничего не делать. Зачем? Чему положено быть, то будет, нужно только решать вопросы по мере их поступления и никуда не спешить. Когда-то, когда его сила, только-только была запечатанная отцом, бурлила и ревела от невозможности вырваться, он и сам бурлил и ревел, метясь загнанным зверем и ища утешения в битвах. Но с тех пор, как Люгс попал под его опеку, он успокоился, снял печать Кровавого Короля и уже сам скрыл свою силу. С тех пор минуло много времени, он много раз сталкивался Королём и его приспешниками и каждый раз, с каждым новым проигрышем или победой, становился сдержаннее, злее, хитрее и опаснее. Сейчас он больше не бросает Королю вызов в открытую.

Барельефы потолка плавно сливались со статуями виверн и драконов, оплетающих колонны, или восседающих на карнизах. Сами колонны, высокие и ровные, окружали роспись по всему периметру, выступая почётными стражами для всякого, входящего в замок. За колоннами свободно могли бы разместиться ещё две залы. Потолок за ними изгибался, образуя плавный свод. Контрфорсы, окружающие ажурные витражи с синими ирисами и красными маками, переходили в пилястры, а те в свою очередь чередовались с нишами, полы в которых были из чёрного гладкого камня. В каждой нише на резном постаменте стояло по беломраморной женщине. Все женщины были на одно лицо, но испытывали разные чувства: от гнева до восхищения, от тоски до радости, от горя до счастья. Постаменты были подписаны золотыми буквами: «Счастье», «Тоска», «Радость», «Печаль», «Горе» и так далее. Всего статуй было тридцать шесть.