Shell L – Шахджахан (страница 12)

Если бы Люгс сейчас мог слышать мысли Мораны, он бы непременно фыркнул и обругал её за подобные мысли о своём старшем брате. Уж ему-то точно было известно, что чистокровные герды, такие, как его обожаемый брат, были не чувствительнее кухонного ухвата. Они могли испытывать гнев, а могли быть спокойны и умиротворены. На этом их победы на эмоциональном поприще заканчивались. Но Моран об этом, разумеется, никто не сообщал, а сама она за все годы так и не смогла догадаться.

Повторное хрипение, а затем и рычание оповестили о полном пробуждении хозяина замка. Полог из тяжёлого тёмно-синего бархата был, как всегда, поднят к потолку, к которому крепился вместе со вторым пологом из лёгкого белого тюля при помощи золотого обруча. Моран оценила изодранные в клочья одеяла, неосторожно распоротую клыками подушку и пущенные на ленты простыни и тихо вздохнула. Как бы Владыка не был осторожен, после первого же кошмара постель превращала в груду ниток и перьев, а подушки и вовсе приходилось менять каждое утро – сказывалась привычка Владыки спать с открытой пастью. Правда, в редкие моменты, когда в замке останавливались другие герды, Владыка спал спокойно и постель оставалась целой. Моран всё пыталась угадать, кто же так благотворно влияет на спокойствие Хозяина.

– Утррро, – хриплый голос вырвал Моран из прозаичных размышлений о том, можно ли пустить хлопковые простыни на бинты, ведь починить их всё равно не получиться.

—Доброе утро, Владыка! Надеюсь, вам хорошо спалось? – произнесла лано участливо и тут же нежно улыбнулась.

– Ссколько там вррремени? – буркнул Владыка и, с трудом подняв левую бровь, уставился на Моран.

Девушка тут же отозвалась:

– Неделю. Вы проспали ровно неделю, Владыка. Могу ли я что-то для вас сделать? Возможно, вы голодны?

– Ссам поохочщуссь.

Хозяин замка недовольно и совсем по-звериному фыркнул. Сейчас всклокоченный и нечёсаный, в любимых чёрных штанах из плотной ткани, он очень напоминал свою «волчью» форму. Моран поспешила подать ему белую рубашку с прилагающимся отдельно пышным жабо. Владыка недовольно поморщился, с содроганием оглядел мелкие пуговки, видимо представив, как будет застёгивать их когтями, и оставил рубашку не застёгнутой, наотрез отказавшись от кружевных оборок. Моран опять вздохнула. Одеть Владыку или во всяком случае заставить его материализовать на себе одежду, которую он обычно создавал из собственной кожи, чтобы не тратить время на переодевания, было делом не из лёгких.

Внезапно, дверь, украшенные виноградным узором листьев винограда, распахнулись и в залу вбежала Лоуэр.

– Папулечка! Ты проснулся! Доброе утро! Анна уже накрывает на стол. Давай вместе позавтракаем?

Владыка сонно моргнул, с силой провёл рукой по лицу и медленно кивнул:

– Доброе утро. Давай.

Моран досадливо прикусила собственную щёку и с поклоном удалилась. Принцесса вряд ли допустит её участие даже в качестве певицы. А ей так хотелось ещё побыть с Владыкой!

Весь завтрак Лоуэр весело щебетала, не сводя глаз с отца, а он в ответ улыбался ей краешками губ. Бабушка Фалгар на обед не спустилась, и никто не упрекал принцессу в чрезмерном красноречии. Красавица рассказала, что освоила новые сложные заклинания, выучила новые приёмы в медицине и улучшила свой контроль над эфиром. Услышав похвалу от родителя, она ещё больше расцвела и принялась говорить с удвоенной силой и скоростью. Принцесса была искренне рада возвращению отца и очень хотела расспросить его об обходе, но она знала, что отцу, хотя он ей и расскажет всё, что она попросит, это будет неприятно. Потому она продолжала говорить сама, почти не притрагиваясь к еде и не сводя внимательных глаз с отца, чутко улавливая малейшие перемены в его настроении. Что ни говори, а вести разговор принцесса умела.

Но вот обед подошёл к концу, а Лала перебрала все темы для беседы. Она уже собиралась сворачивать разговор, но отец вдруг позвал её в псарню. Лоуэр конечно же согласилась.

До псарни было далеко. Из столовой вышли в общий коридор третьего этажа, дошли до лестниц в башнях, по ним спустились в коридор первого этажа, оттуда вышли через чёрный ход на тренировочную площадку с северо-западной стороны замка и по узкой мощёной дорожке дошли до дверей в псарню. Сама псарня находилась на первом подземном этаже, сразу под кладовыми, кабинетом лекаря и больничными палатами. Просторное помещение с высокими потолками, деревянными балками, загонами, вольерами, конюшнями и вязанками сена, расположенными вдоль стен, освещалось янтарно-кварцевыми (Лоуэр не знала точного названия этого диковинного светящегося камня, поэтому называла его ярамом) шарами на резных деревянных подставках. Псарня включала в себя и загоны для скота, и зверинец, и вольеры для ласковых симуранов – крылатых волков, свирепых, но верных гончих – громадных чёрных псов со змеиными хвостами, и безобразных некрофагов – черноглазых крылатых собак размером с коней. К последним и направился отец. Некрофагов было не меньше двух дюжин. Твари захлёбывались лаем, пытаясь оборвать крепкие магические цепи, надёжно удерживающие их у стен. Однако при виде Владыки они мгновенно смолкли и прижались к стенке, испуганно скуля и поджимая лысые хвосты. Отец, на краткий миг обратившись в серебристую воду, просочился через прутья решётки и положил когтистую лапу на морду одной из отпрянувших собак.

– Подойди, Лала, – скоро ему снова придётся покинуть замок. Будет лучше преподать дочери очередной урок как можно скорее.

Лоуэр, вся бледная от страха перед чудовищными собаками, медленно подошла, вставая за отцовским плечом.

– Ты зснаешь, что этими, – Владыка любовно огладил плешивую морду скулящей крылатой собаки. – Нельзся родиться. Можшно только сстать?

– Да, – еле выдавила Лоуэр, стараясь смотреть куда угодно, только не на страшных собак. Видя, что отец ждёт, она нерешительно продолжила. – Ими становятся нарушившие законы смерти. Те, кто осмелился есть своих мертвецов, вечно будут мучатся в теле безобразных собак, чья злоба происходит от нестерпимой боли.

– Как по учщебнику, – лениво протянул отец, неспешно перебирая короткую седую шерсть некрофага. Псина выла и тряслась, отчаянно желая отстраниться. Вдруг Владыка резко дёрнул рукой, вспарывая когтями собачью морду. Тварь забила крыльями и опрокинулась на сородичей. Отец жутко оскалился, обнажая острые клыки. – Они понимают лишь язсык сстррраха, не доверяй им.

Лоуэр сжалась и задрожала. Ей стало дурно от воя некрофагов. Собаки били крыльями, царапали друг друга когтями, давились, тряслись и визжали, вжимаясь в стену. В чувство принцессу привел голос отца. Он повернулся к ней и непривычно жёстко смотрел прямо в глаза. Лала поняла, что не в силах вынести этот взгляд и отвернулась. Отец говорил, чеканя каждое слово:

– Это ссозсдал Кровавый Король. Он изсвратил эфир, изсвратил Первую ссуть творения. Ссмотри. Ссмотри, не отворачщиваяссь! Вот к чщему приводит безссумие! Их чёрррные глаза, ты ведь, не можешь в них ссмотреть, верррно? Черррррноокие дряни, подобные тем, что нападают на мои зсемли, – он уже не говорил, рычал. Речь превратилась в плохо связанный поток мыслей. Его раздирала ненависть к чернооким. Из потекла липкая жидкая тьма. – Их нужшно убить. Их вссех!

Когда Владыка договорил, Лоуэр едва держалась на ногах. Её трясло, слёзы градом текли из глаз. Ей было страшно. Страшно и за себя, и за отца. Она боялась, что он сойдёт с ума, как дед. Отец ведь унаследовал так много его черт! Принцесса согнулась и осела на пол, обнимая себя руками и продолжая трястись. Рыдать она могла бы ещё долго, если бы отец не положил ей на плечи рук. Лала резко замерла и, дёрнувшись, подняла голову.

– Не плачщь, – голос Владыки вновь стал обычным. Он обнял дочь и похлопал её по спине. – Я хотел тебя напугать, но не жшелал твоих сслёзс.

– Я знаю, – давясь рыданиями ответила Лоуэр, прижимаясь к отцу. – Ты хотел показать мне весь ужас безумия, чтобы я не теряла рассудок. Я поняла. Давай пойдём отсюда?

– У меня для тебя подарок. Но, ессли хочщешь, можшем прийти зса ним позсжше.

Лоуэр передёрнуло. Приходить сюда снова она ещё не скоро решиться:

– Нет, идём сейчас!

Принцесса утёрла слёзы и постаралась улыбнуться отцу. Он погладил её по голове. За спиной Владыки, почуяв слабость, осмелели собаки. Они утихли и притаились в ожидании момента для нападения. Уловив перемену в настроении, отец резко развернулся и оглушающе рыкнул. Скулёж возобновился.

– Образины, – пробормотала Лоуэр, выходя из вольера. Отец молча согласился с ней.

Симураны, жившие рядом с крылатыми собаками, радостным многоголосым воем приветствовали Владыку и его дочь. Крылатые волки дружелюбно виляли пушистыми хвостами, преданно заглядывали в глаза и смешно толкались, соревнуясь в дружелюбии. Им забавный вид быстро развеселил Лалу, и она задорно рассмеялась, гладя мохнатые волчьи лбы. Симураны от такого внимания пришли в совершеннейший восторг и стали толкаться ещё активнее, в попытках заполучиьть побольше ласки. Лала ещё немного их погладила и поспешила к терпеливо ждущему поодаль отцу.

– Они очаровательны, папулечка! – от пережитого испуга не осталось и следа. Лоуэр светилась от счастья.

– Они пасстухи и ссторожша, поэтому и могут усспокаивать, – заметил отец. Симураны и его развеселили.