Shell L – Шахджахан (страница 11)

***

Наконец большая чёрная туша, на миг истаяв, просочилась через ограду и, вернув прежний вид, устало потрусила к замку.

Крикнув Анне, перестилавшей постель в бабушкины покоях, чтобы накрывала на стол, Лоуэр соскочила с балкона отцовской спальни и, цепляясь где за росший прямо из стен замка плющ, а где за открытые несмотря на осень окна, легко спустилась вниз и повисла на шее отца сразу же, как он подбежал и обратился человеком. Вечно отрешённо-непроницаемое лицо Владыки смягчилось и потеплело.

– Папуля, ты наконец вернулся! Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Папочка, ты, наверное, страшно голоден! – получив кивок и слабую улыбку в ответ, Лала потащила отца в малый обеденный зал, продолжая на ходу задавать тысячи вопросов, на большинство из которых сама же и отвечала.

Как только эфемерная, затянутая по самое горло в чёрную кожаную броню, фигурка Лоуэр появилась в дверях, Анна дала знак выставлять на стол блюда, а сама склонилась в приветственном поклоне перед Хозяином. Звон тонких высоких (по мнению бабушки слишком высоких) каблуков принцессы наполнил залу, разрывая мёртвую тишину. Помощники Владыки – подчинённые Анны – разносили блюда, ставили тарелки и поправляли цветы совершенно бесшумно. Казалось, они даже не касались ногами земли. А герды даже в обуви передвигались без единого шороха.

На белоснежной скатерти в хрустальных вазах душисто пахли (Владыка поморщился) пышные шапки пурпурный пионов. Мясные блюда заманчиво благоухали, а на столе перед Владыкой красовались сразу пять подносов, доверху заваленных кусками сырого мяса. Лано, вызванные Анной, замерли на большом низком подиуме, готовые начать танец по первому движению Владыки. Музыканты, застыли с инструментами в руках, опустив смычки на струны скрипок и виолончелей.

Устало опустившись в высокое деревянное кресло с резным орнаментом, Шахджахан слабо махнул рукой, для удовольствия дочери заставляя огромные хрустальные люстры мелодично зазвенеть, музыкантов заиграть, танцоров пуститься в пляс, а дворецких замереть возле себя и принцессы.

Глава V

БАРСИК

– Небо сегодня особенно красивое, – прошептала Моран, разглядывая сад с каменного балкона.

Стоял Вересень2. Листья ещё не облетели и по-прежнему горели в редких лучах холодного осеннего солнца. Шанганна упорно пробивалась сквозь тучи, стараясь хоть чуть-чуть порадовать редких жителей Раварры перед приходом холодов. В последнее время даже всегда яркая звезда померкла. Скоро настанет зима, и лишь немногие смогут её пережить. Этой зимой придут черноокие. Пробьются сквозь рубежи и засеки и снова начнут разорять владения Владыки. Первые уже пришли, значит и остальных ждать недолго. Моран не знала какого это, жить тварей, без постоянного липкого страха и леденящего ужаса. Она родилась через год от Нашествия и ещё ни разу не видела мирной земли. А ведь с тех пор прошло… Сколько? Почти десять тысяч двести шестнадцать лет. И ни месяца без упоминания о набегах чернооких монстров. Моран зябко поёжилась, плотнее кутаясь в плащ и вдыхая запахи гнилых листьев и сырости, доносящиеся из сада. Вытер пронизывал, но плотная ткань укрывала от его колючих игл.

Плащ пах Владыкой. Запах луговых трав в знойный полдень и хлеба. Так пахнет дом. Ещё был запах смерти, сырой и холодный. И запах гнилого мяса. Моран ненавидела эти запахи.

Моран прикрыла глаза, представляя, как тёмно-багровая ткань, с отороченным мехом воротником, мелькала среди чёрного моря монстров. Как бился под Владыкой его конь – исполинский, сотканный из темноты жеребец Боргх. Конь, что никогда не бывает осёдлан. Он в три раза крупнее самого большого мерина, копытами может дробить скалы и никого, кроме Владыки, не пускает на свою спину. Владыка обычно набрасывает на него потник да узду без удил да так и ездит. Верным спутник своему могучему хозяину. Сейчас конь где-то в лесах, копит силы и питается нежитью.

Нежить… твари… Конечно, Владыка и сам принадлежит к тварям. Но он не какой-то там огненный орк или гобр. Он – охотник, герд. Высшее создание, творец, воплотивший и саму Моран и других лано. И этот замок с белыми стенами и зелёной черепицей живёт его силой. И Госпожа, хоть и отравлена своим омерзительным мужем, но всё ещё жива, благодаря силе Владыке. Впрочем, жива – странное определение для той, кто не рождался и кто никогда не умрёт. Госпожа, Владыка и остальные охотники просто находятся в этом мире. Незримые и очень могущественные, они воплощаются, существуют, приглядывают за мирамb, созданным первым гердом Энрионом и развоплощаются, уходя за Грань.

Уже неделя как Владыка вернулся из обхода. Сейчас он спит и восстанавливает силы. А Морана вынуждена скучать и терпеть холодное безразличие Анны, сухую чопорность Курта, бесконечные ошибки Алекса, едкость Второй Госпожи. Принцесса Лоуэр, конечно, была не в пример приятнее в общении, но она бесконечно пропадала в библиотеке и найти её там, во владениях библиотекаря Фёдора, было почти невозможно. Да и, если говорить на чистоту, Моран откровенно побаивалась бледного аудиума, от которого можно было ожидать чего угодно.

Лано бросила мимолётный взгляд на прекрасный парк. Серебряные, золотые, жёлтые, алые и багряные листья кружились в причудливом танце. Парк тоже был создан силой Владыки. В нём царило то время года, какое ему хотелось. Впрочем, последнее время она сильно сомневалась в наличии у него хоть каких-то желаний. Он даже есть начал без особого аппетита! Не иначе Тьма скоро превратиться в сгусток света.

Сейчас Моран бы очень хотелось погулять по парку с Владыкой. Пройти мимо витых вишнёвых стволов, венчаных розовыми и белыми облаками, по широкой дорожке из жёлтого камня, прямо до фонтана со сверкающими рыбками и водными нимфами. Там из камней была выложена круглая площадка. На ней всегда стояли деревянные лавочки с изогнутыми спинками, а неприметная дорожка слева вела в сокрытую кустами сирени белую беседку. Владыка, если и выходил в парк, то шёл именно туда. В беседке царил столь любимый им полумрак, рассеиваемый редкими лучами, которым удавалось пробиться сквозь густые белые, пурпурные и сиреневые вечноцветущие шапки. Белой сирени было больше. Владыка не жаловал резких запахов, а белая сирень не так сильно пахла, как та же пурпурная.

Но если не сворачивать к беседке, можно пройти и дальше. Розово-белое великолепие раскидывалось вширь насколько хватало глаз. Но впереди, сквозь кроны вишен виднелось другое дерево. Вечное Древо. Имя ему дала Госпожа и оно прижилось. Это была старая глициния с необъятным серебряным стволом, амазными листьями и душистыми золотыми яблоками (Моран не устава дивиться фантазии Владыки). Яблоки Вечного Древа давали бессмертие. Не то истинное бессмертие, каким обладали герды, но достаточное, чтобы прожить вечность.

От дерева разбегались узкие дорожки, также мощёные жёлтым камнем. По одной из них можно было дойти до живописного лесного озерка, через которое был перекинут высокий деревянный мост, парящий в воздухе. Дальше дорога начинала виться между старыми могучими соснами. Там была Чаща и Моран никогда не ходила туда без Владыки. Слишком темно. А наткнуться на гигантских зверей, в изобилии водящихся в Чаще, не хотелось от слова совсем.

Другие дорожки вели через лиственный светлый лес, сквозь берёзовые и липовые рощи и непременно упирались в какую-нибудь или террасу, или беседку из тёмного дуба. Некоторые вели к водопадам, некоторые к небольшим высохшим каменистым пустырям или, наоборот, к зеленеющим сочной травой лужайкам и полянам, залитым солнечным светом. В этом чудесном парке любой мог найти себе место по душе.

От размышлений Моран отвлёк тихий хрип Владыки. Хозяин замка просыпался. Моран вернулась в богатую залу, отделанную лепниной, золотом и мрамором. С расписанным сюжетами охоты потолком, светлыми стенами в девятнадцать макр, местами тоже расписанными, а местами завешанными оружием или драпировками тюля и багрового бархата, с огромным камином из белого мрамора с чёрной фигурной решёткой. Зала поражала великолепием. Коричнево-красные мраморные полы были не видны под устилавшими их шкурами и коврами. Спальня Владыки так велика, что в ней без труда может уместиться целый полк. Но она почти не обставлена, если не считать двух больших кресел, на одно из них Моран аккуратно повесила тяжёлый плащ, маленького чайного столика из белого стекла с синими разводами, прикроватной светлой тумбочки, с лампой на ней, и огромной кровати Владыки. По скромному мнению Мораны, на такой кровати можно было бы разместить дюжину рослых богатырей, но Владыка неизменно спал на ней в гордом одиночестве.

Моран, по несколько раз на день приходила проверить Владыку, но он никак не реагировал на её появление. Красавицу это расстраивало, но, увы, сделать она ничего не могла. Владыка не реагировал даже на появления собственной дочери, что уж говорить о ней, простой служанке.

Девушка прикусила губу. Если она хочет добиться титула, силы и независимости, она должна стать женой Владыки. На придворную знать чары её красоты действовали безотказно, но Владыка замечал её даже реже, чем Анну. Старшая лано всегда была на виду, безупречно вежливая и безукоризненно бесстрастная. Может, Владыке нравятся ледышке, раз уж он так приблизил к себе Анну?