Шайла Катрин – Путь к джханам. Практическое руководство по достижению состояний глубокой радости, спокойствия и ясности (страница 44)

Тибетский мастер Дилго Кхьенце Ринпоче описывал любые события жизни – и приятные, и неприятные, и благоприятные, и критические – как «просто отзвуки пустоты»[155]. Если вы выкрикиваете похвалы или оскорбления, стоя у обрыва, и в ответ раздаётся эхо, нет поводов для веселья или уныния; это касается и всего нашего опыта. Любые звуки, зрительные образы и ощущения во Вселенной «не имеют реальной сущности. Они суть лишь неуловимые пустые отзвуки»[156].

Во многих классических образных описаниях пустоты мы читаем о трюках фокусников. Разные вещи как будто возникают и исчезают, однако фокусник, который знает свои трюки, не обманывается своим выступлением. Как этот фокусник, мы живём в мире, но не обманываемся им и своими же выдумками. Можно испытывать физические чувства и мыслить умом, но не верить ухищрениям цепляния.

В одной притче говорится о родителе, стоящем с ребёнком под ясным ночным небом и показывающим на луну. Если внимание ребёнка застынет на указательном пальце (то есть концепции или методе практики), он никогда не увидит саму луну. Ему нужно отвлечься от этого указателя, чтобы познать луну. Такой переход от сосредоточения внимания на пальце к непосредственному восприятию луны требует усилия, пропитанного верой и любознательностью. Это движение от известного к неизвестному, от знакомого к незнакомому.

Благодаря систематическому исследованию джханы наше восприятие стало более утончённым. Теперь мы можем развернуть внимание от вещей, которые определяются материальным или нематериальным восприятием, чтобы открыть то, что лежит за пределами этого спектра двойственности. Свободу нельзя обнаружить в ограниченных состояниях поглощения. Будда описывал это движение от известного к неизвестному так:

Любая форма, чувства, восприятия, волевые действия и сознание, которые там были, – он рассматривает эти явления как непостоянные, как страдание, болезнь, нарыв, дротик, зло, недуг, чужое, распадающееся, как пустые, безличные.

Он отворачивает ум от этих явлений. Отвернув ум от этих явлений, он направляет его на бессмертный элемент: «Это покой, это наивысшее, а именно успокоение всего обусловленного, отречение от всего присваиваемого и самого присвоения, истощение жажды, угасание, Ниббана»[157].

Здесь встречается термин бессмертный элемент. Это не место и не вещь, а, скорее, опыт прекращения сковывающих формаций цепляния. Этот термин описывает прозрение, где жизнь обретает живую ясность, но не противостоит распаду и смерти. Природа вещей сияет в высшей недвойственной ясности.

Бесстрастие к обусловленным восприятиям возникает благодаря размышлениям о фактах обусловленных явлений, в данном случае в структуре глубокого сосредоточения. Ум отпускает привязанность, которая удерживала его в циклах рождения, распада и смерти. Когда вы абсолютно перестанете сомневаться, что джхана, хоть это и возвышенное состояние, находится под влиянием условий, рождения, распада и смерти, ум, естественно, будет искать другую тропу к свободе. Метод предельно прост: отвернитесь от всего обусловленного; не хватайтесь за понятие бессмертного. В этом состоит смысл совета из притчи – переключите внимание с пальца на луну. Вслед за отречением вся совокупность обусловленных восприятий может угаснуть, обеспечивая освобождающее узнавание бессмертного элемента – которое иногда называют опытом пустоты.

Как я многократно подчёркивала, Будда в учениях о том, что нужно сделать, чтобы пережить опыт пустоты, говорит нам, что всё просто – не нужно цепляться.

В «Висуддхимагге» в примере с океанским судном, на борту которого держат ворону для поиска суши, даётся ещё одно наставление[158]. Ворону время от времени выпускают на волю, и моряки смотрят, в какую сторону она полетит. Если ворона не возвращается, моряки предполагают, что она нашла сушу, и направляют корабль вслед за птицей. Аналогичным образом, когда практикующий выпускает сознание из клетки отождествления с процессами ума-тела, ум летает, свободный от бремени желаний, страхов, личных формаций или концепций. Такое раскрытие ума за пределами привязанностей ведёт к постижению неограниченного – «другого берега» океана страданий.

Если ум отпускает привязанности, но не обнаруживает бессмертного свойства, он возвращается в состояние глубокой беспристрастности, как та ворона, ищущая сушу, возвращается на свой насест, пока ей снова не доведётся полетать на воле. Когда ваш ум пребывает в очень спокойном и невозмутимом состоянии, отбросьте всё, что вас держит. Избавьтесь от всех привязанностей – как к тонкому, так и к грубому. Затем наблюдайте за полётом ума. Отпустите приятное погружение в джхану и отправьте ум прочь, как ту ворону, которая ищет сушу, чтобы изведать покой, превосходящий выдуманные формации. Такое освобождение имеет качество отсутствия страха.

Когда вы достаточно глубоко познаете недостатки обусловленной реальности, произойдёт отпускание. Это отпускание по качеству может быть нежным, как лопающиеся пузырьки лимонада, простым, как расслабление стиснутого кулака, или мощным, как меткий удар в бейсболе. Это чувство отпускания может быть разным, но оно превзойдёт всё, что можно породить усилиями.

Будда обучал медитации, которая не застревает на объектах, не очаровывается материей и не зависит от нематериальных восприятий. Обычно в качестве средств развития ума он использовал чувственные переживания, четыре джханы, состояния ума и четыре нематериальные сферы; однако предупреждал, что они не должны ограничивать медитацию.

Будда описывал медитацию как нейтрализацию всех возможных ситуаций, где может застрять внимание:

Он пребывает с умом, не одержимым страстным желанием, не охваченным страстным желанием, и он понимает спасение от возникшего страстного желания таким, какое оно есть в соответствии с действительностью. Он пребывает с умом, не одержимым недоброжелательностью… Он пребывает с умом, не одержимым ленью и апатией… Он пребывает с умом, не одержимым беспокойством и сожалением… Он пребывает с умом, не одержимым скептическими сомнениями, не охваченным скептическими сомнениями, и он понимает спасение от возникших скептических сомнений таким, какое оно есть в соответствии с действительностью. Он медитирует, не полагаясь на землю, медитирует, не полагаясь на воду, медитирует, не полагаясь на огонь, медитирует, не полагаясь на ветер, медитирует, не полагаясь на пространство, медитирует, не полагаясь на сознание, медитирует, не полагаясь на отсутствие чего бы то ни было, медитирует, не полагаясь на ни-восприятие-ни-невосприятие, медитирует, не полагаясь на этот мир, медитирует, не полагаясь на другой мир, также он медитирует, не полагаясь на видимые, слышимые, ощущаемые, сознаваемые [объекты], которые достигают ума, которые [ум] ищет, вокруг которых [ум] кружится. И тем не менее он медитирует[159].

Освободившись от привязанности и к материальным, и к нематериальным восприятиям, мы, однако, продолжаем медитировать. Что это за медитация, которая не зависит от объекта медитации и которая не определяется позой, восприятием или техникой? Что это за медитация, которая не ограничивается восприятием физических или умственных объектов, не определяется развитием духовных факторов и не ограничена пространством и временем?

Чтобы это понять, нужно рассмотреть медитацию за рамками организованных практик, которые развивают определённые факторы ума. Учения Будды ведут к опыту пустоты и постижению освобождения от привязанностей, не связанному с концепциями и общепринятыми восприятиями. Этот опыт – нерождённый, неизменный, несформированный и неизмеримый. Его нельзя охарактеризовать как вещь, место или процесс. Опыт пустоты возникает, когда прекращается цепляние и когда сознание не движется к восприятиям, чтобы создать чувство «я» через отношения с умственными, физическими и социальными контактами. Угасание этих формаций пробуждает такое стойкое состояние чистого отдохновения, вне любых крайностей и измышлений, которое можно описать как пребывание в пустотности, пребывание в пустоте или постижение бессмертного.

Созерцание пустоты требует, чтобы ум открылся простоте реальности. В медитации будут возникать проблески реальности, превосходящей привычную. Пусть эти проблески содействуют освобождению.

Пусть нецепляние ежедневно проявляется в важном и в мелочах. Что вы знаете, когда избавляетесь от привычки видеть мир сквозь призму привычных формаций «я», «мне» или «моё»? Когда вы наблюдаете бессущностный характер вещей или переживаете пустоту мыслей, тем самым вы понимаете, что сущности нет и у самого практикующего.

Пустота, если её приписывают только миру явлений, порождает ошибочное представление о наблюдателе, который видит пустоту. Тогда пустота превращается в концепцию, и практикующий снова попадает в ловушку этого признака духовного успеха. Перестаньте цепляться за двойственное воззрение, где есть спокойный ум, который смотрит на внешние объекты и видит их пустоту.

Стабильность сосредоточенного ума позволяет видеть пустоту мыслей, не поддаваясь привычной склонности к цеплянию. В этом состоит одно из важных преимуществ самадхи: оно содействует отпусканию всех форм привязанностей – тонких и грубых, внутренних и внешних.