Шарлотта У. Фарнсуорт – Сердце под ударом (страница 4)

Для меня он тройная угроза.

Хотя мне неоднократно приходилось просматривать видеозаписи с игрой Адлера Бэка, к его фирменному хмурому взгляду я оказалась совсем не готова. Как и много к чему еще – например, к тому, как пряди светлых волос, намокших от пота, обрамляют его лицо и как темнеет под спортивной формой такая же загорелая, как и у меня, кожа, пока он трусцой бежит в нашу сторону.

В жизни он выглядит даже лучше, чем на фото, что в нашу эпоху фотошопа[2] кажется не только неправдоподобным, но и абсолютно несправедливым.

Его присутствие пробуждает во мне невероятное притяжение, заставляя забыть и о жаре, и о неудобной, натирающей футболке, и о любвеобильном немце, стоящем рядом со мной.

Адлер Бэк начинает что-то быстро говорить по-немецки, и я впервые в жизни жалею, что все домашние задания по этому языку за меня выполнял Бретт Стивенс. В преддверии поездки в Германию я даже записалась на элективные курсы немецкого и все же теперь не могу разобрать ни единого слова Бэка. А вот распознать его тон не составляет труда. Услышав его, Отто тут же оставляет свою непринужденную дружелюбную манеру.

А вместе с ней и меня.

– Приятно было познакомиться, – быстро произносит он, тут же доставая из задних карманов пару вратарских перчаток и направляясь к воротам. – Надеюсь, еще увидимся.

Еще несколько секунд назад именно на такой поворот событий я и рассчитывала, но долгожданного облегчения так и не испытываю. Глядя на удаляющуюся фигуру Отто, я чувствую злость и раздражение. Эти эмоции усиливаются, когда Адлер Бэк, смерив меня беглым взглядом, отворачивается и подходит к одиноко лежащему на газоне черно-белому футбольному мячу.

Как только Отто занимает свою позицию на воротах, Бэк превращается в настоящий вихрь слаженных движений и молниеносным, верным ударом посылает мяч вперед. Отто вытягивается в попытке поймать его, но тот попадает точно в цель. Пенальти выполнен с невероятной точностью, будто по картинкам из учебного пособия, однако есть любопытный нюанс. Если бы я не сидела перед экраном часами напролет, анализируя игру Адлера Бэка, то никогда бы не заметила этого недочета. Теперь же, все еще переполненная раздражением и жалостью к себе, я решаю раскритиковать футболиста, которого втайне считаю одним из талантливейших игроков в мире.

– Слишком рано опустил плечо, – громко комментирую я.

Постаравшись, чтобы мой голос было хорошо слышно в любом уголке поля.

Убедившись, что проигнорировать мои слова он не сможет.

Пронзительный взгляд его голубых глаз буквально пригвождает меня к месту.

– Подсказывать мне будешь? – скептически произносит он. В отличие от Отто Адлер Бэк сразу обращается ко мне на английском: либо во мне так безошибочно угадывается иностранка, либо он безукоризненно распознает американский акцент. Его собственное произношение не так резко, как у Отто, однако жесткость, наполнявшая его голос, когда он разговаривал на немецком, сохраняется и в английском.

– Всего лишь констатирую факт, – отвечаю я, изо всех сил стараясь не стушеваться под его тяжелым взглядом.

– Вот как. Тогда, может, продемонстрируешь мне свою технику? – Адлер Бэк на шаг отступает от мяча, который успел аккуратно поймать ногами, и жестом предлагает мне подойти (предварительно смерив многозначительным взглядом мои кеды). Его тон, пожалуй, можно было бы назвать заинтересованным, если бы в нем не сквозила скрытая насмешка.

Чтобы распознать ее, немецко-английский словарь мне не требуется.

Я делаю нерешительный шаг вперед – и меня накрывает волна паники, такой же невыносимой, как и царящая на поле жара. Мне до ужаса хочется выпалить что-то вроде: «Да я просто пошутила» – и удариться в бегство, однако дух соперничества, захвативший меня в последние пару месяцев бездействия, этого не позволяет. Что-то подсказывает мне, что такое опрометчивое поведение – это не совсем то, что имел в виду ланкастерский физиотерапевт, когда советовал постепенно начинать снова нагружать колено.

Я направляюсь к мячу, стараясь сохранять как можно более невозмутимое выражение, хотя мысль о том, что каждый новый шаг приближает меня к заветному снаряду, которого мои ноги не касались уже несколько недель, неслабо меня отвлекает. Конечно, есть вероятность – совершенно призрачная, как я надеюсь, – что мое колено не сохранило прежнюю гибкость и силу, поэтому я не даю себе ни единого шанса остановиться и подумать, а просто ударяю по мячу, направляя его в ворота.

Отто делает рывок, но мяч пролетает над ним аккуратной дугой, попадая точно в дальний левый угол сетки. Я переступаю с ноги на ногу, перемещая вес на здоровое колено, и прикусываю губы, не позволяя им растянуться в улыбке.

Шокированный Отто несколько раз недоверчиво переводит взгляд с меня на мяч, теперь мирно покоящийся у ворот.

Я стараюсь держаться бесстрастно, хотя на самом деле меня накрывает волна радостного возбуждения. Бросив быстрый взгляд влево, я замечаю, что Бэк смотрит на меня с каменным выражением лица. Хотя он славится взрывным характером, в эту минуту его выдает лишь едва заметное подрагивание подбородка – такой безупречной формы, будто он вырезан из гранита или какого-то другого совершенного и величественного материала.

Бэк подает знак Отто – и тот посылает мяч в его сторону. Адлер тут же отправляет его в полет, и он снова угождает в сетку ворот.

Я внимательно наблюдаю за его плечами, так что, увидев, как он намеренно рано опускает правое плечо, машинально закатываю глаза.

Правильнее всего сейчас было бы просто уйти. Именно поэтому я делаю шаг вперед, на поле, поближе к Адлеру Бэку.

– Лучший из пяти? – предлагаю я. Футболист буквально испепеляет меня огнем своих голубых глаз. Судя по всему, предыдущий холодный взгляд был лишь разминочным.

Вот только, к сожалению для Бэка, я абсолютно огнеупорна.

Он отступает от мяча, который исполнительный Отто уже успел ему вернуть. В его глуповатой ухмылке читается молчаливая покорность с тенью упорства. Я некоторое время настраиваюсь на удар, уделяя особое внимание тому, чтобы встать в правильное исходное положение, а затем направляю мяч точно в цель. От его веса сетка ворот ритмично колышется из стороны в сторону.

Расслабив лодыжку, я позволяю себе легко ухмыльнуться. На лице Отто отражается смесь восторга и раздражения, он подталкивает мяч назад ко мне. Для любого голкипера пенальти – это всегда непросто, и показывают эти удары скорее мастерство бьющего, чем вратаря. Тем не менее, учитывая, что Отто играет за самый элитный клуб Германии, сегодняшние промахи должны были определенным образом уязвить его эго.

Ведь в «Клувберг» берут только лучших, и парень, стоящий слева от меня, – прямое тому доказательство.

– Твоя очередь, номер «23», – обращаюсь я к Бэку, давая ему пас. Если бы я верила, что все это сойдет мне с рук, то притворилась бы, будто понятия не имею, кто он такой, однако, учитывая его известность, глупо при этом выглядел бы не он, а я. Тем не менее тешить его самолюбие, обращаясь к нему по одному из хвалебных имен, придуманных фанатами, мне не хочется, поэтому я просто называю игровой номер, напечатанный на его форме, – это позволяет мне завуалировать тот факт, что я узнала его с первого же взгляда.

Бэк принимает пас и очередным точным броском молча отправляет мяч в ворота. Когда Отто возвращает его, он быстрым движением щиколотки посылает мяч ко мне.

Я снова забиваю гол.

Лицо Бэка остается бесстрастным, в то время как выражение Отто из раздражения начинает перерастать в благоговение.

Пока Адлер снова пробивает пенальти, я позволяю той крошечной части меня, которая последние пару месяцев в ужасе размышляла над тем, что моя футбольная карьера может быть окончена, насладиться перепасовкой с самым молодым и талантливым футболистом сборной Германии.

Силясь сосредоточиться, я принимаю его пас и снова ударяю по воротам. Пальцы Отто проскальзывают в считаных миллиметрах от мяча, но взять его ему все же не удается, и тот приземляется за линией.

Вратарь пасует Бэку. Тот аккуратно, но с силой отправляет мяч назад в ворота. В этот раз Отто наконец удается отбить – и мяч пролетает мимо. Я решаю промолчать, но все же бросаю быстрый взгляд на Бэка: тот в ярости сжимает кулаки. Нервно посмотрев на меня, Отто передает мне мяч. Я протяжно выдыхаю, твердо намереваясь сохранять фокус и не терять голову от восторга по поводу того, что, возможно, смогу переиграть Адлера Бэка.

– Сейлор?

Звук моего имени, эхом разносящийся над практически пустым полем, заставляет меня обернуться. В тоннеле, откуда до этого появился Бэк, стоит Франц Андерсон – один из помощников тренера нашей команды и, если можно так выразиться, единственная причина, по которой мне вообще позволено находиться на стадионе в эту минуту.

– Что вы делаете? – спрашивает он, с удивлением глядя на Отто и Бэка. Я обещала ему, что только одним глазком взгляну на стадион, а происходящее сейчас, пожалуй, несколько отличается от моих слов.

– Привет, Франц, – говорю я. – Я как раз собиралась уходить.

Не удержавшись, я в последний раз бью по мячу – и тот с приятным звуком ударяется о сетку ворот. Затем, не произнося ни слова, я разворачиваюсь и трусцой подбегаю к Францу.

– Спасибо. Прекрасный стадион.