Шарлотта У. Фарнсуорт – Сердце под ударом (страница 3)

– …ну и в конце концов пригласили.

– Что-что ты сказала? – реагирую я, отлично осознавая, что этот вопрос полностью выдает мое невнимание, ведь я ее совершенно не слушала.

– Меня приняли в «Амнераллон»! – судя по тому, как фыркает Энн, Натали говорит об этом уже не в первый раз.

– Это замечательно, Натали. Поздравляю, – отвечаю я, наконец фокусируясь на ее словах. Конечно, «Амнераллону» до «Шоленберга» далеко, но ведь программ такого уровня больше в принципе нет. К тому же это тоже довольно престижные сборы, приглашение на которые многие спортсмены сочли бы за честь.

– И в конце второй недели у нас планируется визит в Клувберг. Я проверила: ты в это время как раз только начнешь тренировки.

– Вау, очень круто, – говорю я уже эмоциональнее. Пожалуй, атмосфера на «Шоленберге» будет примерно такая же, как во вражеском лагере, поэтому знакомое лицо придется как нельзя кстати.

Натали продолжает восторженно щебетать, поддерживая наш по большей части односторонний диалог. Паузы она делает, лишь чтобы перевести дыхание, когда другие девчонки из команды тоже подходят поздравить меня с участием в шоленбергских сборах.

Я стою у столешницы, наблюдая за людьми и радуясь, что они стекаются ко мне. Обычно в это время я сама «совершаю обход», но сегодня у меня совсем нет сил, по крайней мере эмоционально. Однако мышцы ног по-прежнему требуют пробежки. Вот только, пожалуй, если я приступлю к спринту прямо на кухне, люди меня вряд ли поймут.

К тому же я пьяна.

Обычно я много не пью. В моем понимании к алкоголю стоит прибегать либо ради бесстрашия, либо для того, чтобы о чем-то забыть. С первым проблем у меня никогда не было: нет такого поступка, которого я бы не могла совершить трезвой. А вот со вторым… Именно по этой причине кухня сейчас плывет у меня перед глазами. Когда количество членов моей семьи поменялось в прошлый раз, назвать это поводом для праздника было нельзя. К тому же последние шестнадцать лет моей жизни никак не смягчили мой цинизм ни в отношении романтических уз в целом, ни в отношении института брака в частности.

Я допиваю свой джин и роняю опустевший стаканчик на кухонную столешницу: она почти полностью забросана такими же; в некоторых еще виднеются остатки напитков. Закончив с этим, я поворачиваюсь и тут же ловлю чей-то взгляд. И этот кто-то невероятно горяч и привлекателен.

– Дрю!

Темноволосый капитан команды Ланкастера по хоккею, остановившись в дверях, смотрит мне прямо в глаза. Когда он наклоняется ближе, две спешащие за ним девчонки буквально испепеляют меня взглядами.

– Не хочешь сбежать отсюда? – Мне нет дела до обмена банальными любезностями, но обычно я все же начинаю общение с приветствия.

Дрю мой недостаток вежливости, судя по всему, нисколько не смущает: его губы растягиваются в ухмылке.

– О да, черт возьми.

– Умоляю, постарайтесь закончить к двум, – подает голос Энн. – Мне завтра вставать в девять.

Я усмехаюсь:

– Ничего, наушники наденешь.

Глава вторая

Безупречный. Зеленый. Пустой. Это первые слова, которые приходят мне на ум, когда я опускаю взгляд на раскинувшийся передо мной изумрудный ковер.

Я здесь.

Я наконец-то, действительно, вправду здесь.

Я делаю робкий шаг вперед, выходя из тени под палящее немецкое солнце. Дешевая нейлоновая футболка – я натянула ее впопыхах – натирает мою и без того саднящую от жары кожу, но, ступая по пятам футболистов, которыми восхищалась столько лет, я забываю о дискомфорте. Медленно поворачиваясь, я оглядываю тысячи металлических сидений пустых трибун.

Меня охватывает благоговейный трепет, напоминая, почему еще в четырнадцать я решила, что однажды обязательно попаду сюда. Мне и раньше доводилось играть на таких огромных стадионах, но ни на одном из них я не испытывала таких эмоций, как здесь.

Постепенно мой восторг рассеивается, уступая место более низменным чувствам. Они буквально пронизывают меня насквозь, пока я изучаю безупречно чистое поле, на котором мечтала сыграть, сколько себя помню. Вдруг, словно призванная моими тяжелыми мыслями, меня, будто укол иглы, пронзает острая боль: она поднимается от колена вверх по моей ноге, как бы намекая, что приезд сюда был совершенно чудовищной идеей. Учитывая, какие мысли кружатся у меня в голове, это свидетельствует о многом.

Одних вещей вполне можно добиться упорным трудом и целеустремленностью. Другие же просто происходят вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет.

События, которые развиваются сейчас, представляют собой некую комбинацию первого и второго, да еще и с примесью мазохизма.

Я уже направляюсь к выходу, однако, услышав за спиной быструю немецкую речь, замираю и оглядываюсь. Передо мной стоит высокий парень примерно моего возраста, он с любопытством изучает мое лицо, запустив ладонь в копну непослушных волос. Абсолютно на всей его одежде виднеются логотипы футбольной команды, на стадион которой я так бесцеремонно вторглась.

Вот это да, черт возьми.

– Кулер с водой? – вопросительно произносит он по-английски с заметным акцентом. Судя по всему, на моем лице отчетливо читается, что я не понимаю ни слова по-немецки.

Я опускаю глаза на его черное поло, на котором красуется логотип стадиона, и тут же осознаю, что он пытается сказать.

Я одариваю его самой очаровательной из своих улыбок.

– Я тут не работаю, – признаюсь я, придав голосу нотку южного очарования, которая всегда помогала мне выходить сухой из воды и кружить парням головы. – Я только хотела взглянуть на стадион, вот и прокралась внутрь. Но если мне попадется кто-то, кто знает, где хранятся кулеры, я передам, что его ищут.

На лице парня отражается удивление. Он явно не предполагал, что я проникла сюда хитростью, и, более того, не ожидал, что я в этом так открыто признаюсь.

После довольно долгой паузы его губы вдруг расплываются в улыбке. Я испытываю некоторое облегчение: можно больше не строить из себя воплощение непринужденности.

– Просто прийти на экскурсию вместе со всеми ты не захотела, да? – спрашивает он, все еще улыбаясь.

– Не-а, – легко отвечаю я.

Теперь, когда я относительно уверена в том, что он не вызовет охрану, мне чертовски хочется поскорее убраться отсюда. Элли говорила мне, что сегодня на стадионе запланирована тренировка «Клувберга». Если же что-то изменилось и вместо них сегодня будет играть другая команда, то мне здесь делать нечего: не очень-то хочется проверять, как они отнесутся к незнакомке из Америки.

– Но ты не переживай, я уже ухожу. – Я снова направляюсь к выходу.

– Подожди! – кричит парень, спеша за мной. Обернувшись, я замечаю, что дружелюбное выражение на его лице уступило место явному намеку на флирт, и с трудом подавляю желание закатить глаза. – Я Отто, – жизнерадостно произносит он, протягивая мне бледную ладонь.

Кожа и волосы у него тоже светлые: либо он проводит мало времени на свежем воздухе, либо активно пользуется кремом от загара. Так как он все же профессиональный футболист, я больше склоняюсь ко второму. Даже несмотря на долгую и холодную коннектикутскую зиму, благодаря весенним тренировкам на солнце (точнее, их крупицам, которые я смогла посещать из-за вывиха колена) моя кожа уже успела напитаться меланином и теперь была на несколько тонов темнее, чем у него.

– Приятно познакомиться, – говорю я, пару раз быстро встряхнув протянутую мне руку и затем отпуская ее. На слегка детском лице Отто мелькает разочарование, и мне в голову закрадывается мысль, что он, возможно, ожидал от меня поведения типичной влюбленной фанатки. Но, к несчастью для него, впечатлить меня нелегко. – Я Сейлор.

Сказав это, я запоздало задумываюсь, что, пожалуй, стоило бы назваться вымышленным именем на случай, если он решит рассказать кому-то о подробностях нашей встречи. Ни одна живая душа в Ланкастере никогда не даст мне покоя, если я вылечу с самых крутых футбольных сборов в мире за день до их официального открытия.

За проникновение на стадион – самый заурядный проступок из всех возможных.

– Сейлор, – повторяет Отто, слегка растягивая последний слог, так что тот выходит у него длиннее первого. – Хочешь, я проведу тебе экскурсию по стадиону? – ухмыляется он с очевидным намеком.

– Может, в другой раз. – Ага, например, никогда. Я приехала на эти сборы не для того, чтобы просиживать на скамейке запасных. – Мне уже пора идти, встречаюсь с друзьями.

Сегодняшние товарищи по команде завтра могут запросто стать противниками, вот только посвящать в это Отто мне необязательно.

Он уже открывает рот, чтобы ответить, но его прерывает звук стука футбольных мячей.

На поле выходит еще один человек; яркие лучи солнца четко очерчивают его силуэт. Я не узнаю его до тех пор, пока он не подходит ближе, останавливаясь метрах в пяти от меня и загораживая свет.

Передо мной стоит оживший постер из спальни Эммы.

Адлер Бэк.

К которому сотни, тысячи фанатов обычно обращаются только по фамилии. Главная звезда еропейского футбола. Титулованный король немецких игроков. Новичок, в первый же год приведший команду бывалых футболистов к победе в чемпионате мира и этим в возрасте всего шестнадцати лет заслуживший себе репутацию лучшего игрока команды. Теперь, в двадцать два года, он имеет больше наград, чем любой другой футболист всех времен. Будучи отпрыском двух знаменитых и глубокоуважаемых немецких игроков, он, учитывая его родословную и недюжинный талант, просто не мог не добиться успеха в этом виде спорта, даже если бы не был так чертовски привлекателен (а в этой области природа его тоже щедро одарила).