Шарлотта У. Фарнсуорт – Сердце под ударом (страница 2)

– Да, но я специально выбрала его фото на стадионе, хотя могла взять другое, с обложки «Сексуальных атлетов», где он без футболки.

– Вот так сила воли.

Энн смеется, а Эмма, закатив глаза, допивает свой коктейль.

– Так, ну вот и всё, – объявляет Крессида, отправляя опустевшую миску и измазанную кремом лопатку в раковину. – Торт готов.

– Интересно, неужели ты и правда думаешь, что он достоит до завтра? – говорю я в потолок.

– Сейлор, клянусь, если ты…

Эмма хохочет:

– Кресс, если хочешь, чтобы он дожил до завтра, тебе нужно его спрятать.

– Все, что мне нужно, – это чтобы Сейлор…

– Эй! – перебиваю ее я. – Уж я-то на чужую еду рот не разеваю, ага?

– Да вот только ты с чистым сердцем рассказываешь о ней своим полуночным гостям, – парирует Крессида.

– Это не полуночные гости, это ее любовнички, – подмечает Эмма.

Я игнорирую это замечание:

– Ничего я им не рассказываю. Просто они вечно голодные, и…

– Сладостями она благодарит их за старания, – многозначительно произносит Энн.

– Ага, три оргазма – один кексик, – подхватывает Эмма с заговорщической улыбкой.

Мой взгляд останавливается на трещине в углу под потолком кухни. А нормально ли вообще, что их здесь так много? Мы с подругами сняли этот дом по дешевке на втором курсе: нам так хотелось поскорее убраться из общежития, что для переезда мы выбрали первое попавшееся жилище, даже не поинтересовавшись, что еще может предложить нам университет.

Небольшой коттедж в колониальном стиле отлично подошел под наши запросы: мы проводили здесь время в перерывах между занятиями, тренировками и играми и даже устраивали вечеринки. Вот только никто из нас совершенно не умел управляться с молотком и отверткой, а список ремонтных дел, к выполнению которых наш арендодатель приступать совсем не торопился, лишь удлинялся. Время от времени в доме все же раздавались хлопки и вздохи от усталости после физической нагрузки, но они не имели с ремонтом ничего общего.

Я отпиваю еще джина и соскальзываю со столешницы, поправляя на ходу свое синее платье, чтобы оно прикрывало бедра. Этот простенький хлопковый наряд скорее подошел бы для летней тусовки в сельском клубе, чем для студенческой вечеринки в Коннектикуте, где весна больше напоминает зиму. Если бы Ланкастер не славился лучшей футбольной программой в стране, я бы выбрала университет поюжнее… Теперь же девизом моего гардероба стала фраза «Одевайся не по той погоде, что стоит за окном, а по той, о которой мечтаешь».

– Готова, – объявляю я, перекинув копну своих светлых волос через плечо.

Эмма переливает свою чудовищную смесь виски и апельсинового сока в одну из термокружек, в которых мы обычно берем кофе на утренние тренировки, и тщательно прижимает крышку.

– Я тоже.

– Не забудь потом ее помыть, – наставляю ее я, сморщив нос, когда моего обоняния касается исходящий от кружки запах.

– Это будет первое, чем я займусь, когда мы вернемся, – отвечает Эмма, посылая мне приторную улыбку.

Я закатываю глаза. Всем нам отлично известно, что она совершенно не способна вымыть посуду дочиста, чтобы на той не осталось гадкого послевкусия. Именно поэтому в ее домашние обязанности, большинство из которых мы вчетвером выполняем по очереди, входит постоянный вынос мусора: мытье посуды ей не доверишь.

До дома, где должна состояться сегодняшняя вечеринка, идти совсем недалеко. Я стараюсь не вникать в разделение на студенческие сообщества и кружки, а просто посещаю те тусовки, которые вызывают у меня интерес, и, как правило, за мной следуют все остальные девчонки из команды. Тот факт, что на момент поступления в университет я была самой востребованной девушкой-футболисткой во всей стране, превратил меня в местную знаменитость, едва я успела ступить на территорию кампуса.

А мои достижения на поле и вне его лишь подлили масла в огонь моей скандальной известности.

Как и победа в ланкастерском, а потом и национальном футбольном чемпионатах.

Подойдя к дому, мы увидели, что собравшиеся уже высыпали во двор: там и тут на траве, пошатываясь и весело хохоча, стояли подвыпившие студенты. Пожалуй, в марте вот так проводить время на улице еще рановато, вот только пьяные редко принимают верные решения. Тем не менее, когда мы заходим внутрь, я тут же понимаю, что мне хочется поскорее оказаться снаружи: абсолютно каждый квадратный сантиметр пола закрывают чьи-то ноги и кучки пустых стаканчиков из-под выпивки, которые гости на ходу пинают из стороны в сторону. В воздухе стоит тяжелый запах пота, смешанный с кислым амбре пролитого пива. Оценив обстановку, Энн вздыхает. Я же широко ухмыляюсь: царящая вокруг атмосфера несдержанности, витающая в воздухе вместе с клубами сладковатого дыма, буквально напитывает меня энергией.

Направляясь к кухне, я игнорирую оклики и призывы, сыплющиеся мне вслед. К мужскому вниманию я привыкла уже давно и примерно тогда же сообразила, как обратить его в свою пользу. Когда дело касается противоположного пола, вовремя заправленный за ухо локон или многозначительная улыбка могут стать мощным инструментом.

Едва мы с подругами переступаем порог кухни, набитой уже опьяневшими студентами, глаза Джейсона Уильямса загораются оживлением.

– О да, черт возьми! Наконец-то здесь начнется настоящая тусовка!

– Да и она уже в надлежащей кондиции, – подхватывает Эмма. – Сколько ты там уже выпила, Скотт? Рюмки четыре?

– Пей-ка свою ананасовую гадость, а за мной считать прекращай, Уоткинс, – огрызаюсь я.

Джейсон вопросительно смотрит на Эмму. Та вздыхает:

– Она сегодня не в настроении.

– Алло, я, вообще-то, все слышу! – возмущаюсь я, прежде чем направиться к кухонной столешнице, где расставлена дешевая выпивка. – А что, джина сегодня нет? Уильямс, я же сказала, что без джина сюда не вернусь! – произношу с досадой, изучая ассортимент.

Джейсон, вздохнув, протягивает руку к бутылке прямо передо мной – это оказывается бутылка джина – и придвигает ее ближе. Пожалуй, это можно считать своеобразным знаком – предупреждением, что пить это не стоит, однако я его успешно игнорирую.

– Мне жаль, Сейлор, – произносит Джейсон. – Я знаю, как сильно ты этого хотела.

Я, фыркнув, наливаю себе в одноразовый стаканчик щедрую порцию джина, а затем, ощутив внезапное желание сделать коктейль, добавляю к нему обнаруженный в холодильнике имбирный эль.

– О чем ты говоришь, Джейсон?

– Ну, о немецких сборах. Сегодня ведь объявили результаты, да?

– Да.

– Ну, все-таки это самая крутая футбольная программа в мире. Даже само участие в отборочных уже огромная честь.

Я снова фыркаю.

– Да что ты такое несешь? Меня приняли. Первое место по стране, – отмахиваюсь я и поднимаю пластиковый стаканчик повыше. – За немцев, черт их побери! – громко кричу я.

Помимо меня, выпивать начали уже многие, так что мой тост встречает горячее одобрение собравшихся. Удовлетворенная их энтузиазмом, я делаю большой глоток своего напитка.

– Подожди, приняли? Но тогда почему… – голос Джейсона постепенно теряется в царящем вокруг шуме. Я нетвердой походкой приближаюсь к Энн, которая стоит в паре метров от него, оставляя парня в компании Эммы и Крессиды. Они, судя по всему, тут же начинают обсуждать перепады в моем настроении.

– На кого засмотрелась? – интересуюсь я, слегка толкнув Энн в плечо, и становлюсь рядом с ней, опершись на столешницу.

Она переводит взгляд на меня, отбросив слабые попытки сделать вид, будто что-то печатает на телефоне, а не наблюдает за командой бейсболистов, устроивших на обеденном столе импровизированную дорожку для боулинга. Увидев, как один из них пытается сбить пустую стеклянную бутылку из-под пива мячиком для пинг-понга, я глупо ухмыляюсь: «Ну-ну, как же, удачи, дружище».

Энн засовывает телефон в задний карман своих узких джинсов.

– Ни на кого.

– Убедительно, – иронизирую я, отхлебывая джин. – Если ты просто…

– Ханна Мейсон.

– Да хватит тебе! Это не…

– Ханна Мейсон, Сейлор!

– Поверить не могу, что ты снова заводишь этот разговор. Прошло уже три года!

– Вот именно, а она так и не приехала ни на один матч выпускников.

– Я ни в чем не виновата. Ей приглянулся Трей, а я просто немного им помогла. Все, что произошло дальше, не имеет ко мне никакого отношения.

– Меня пугает именно вот это «немного им помогла», – вздыхает Энн.

Я закатываю глаза. Когда мы были на первом курсе, капитан нашей команды буквально сходила с ума по ланкастерскому квотербеку Трею Джонсону, и я поделилась с ним этой информацией. Как и большинство студенческих интрижек, их роман оказался невероятно пламенным, но в то же время и невероятно скоротечным. Конечно, никакой благодарности за роль свахи в их недолгих отношениях я не получила, но когда Трей решил порвать с Ханной, приударив за мной, то вся вина, естественно, легла на меня.

– Сейлор! – зовет меня Натали, футболистка-первокурсница.

– Что такое, Нат? – спрашиваю я, периферийным зрением продолжая наблюдать за Энн в попытке вычислить, на кого из парней она все-таки смотрела.

– Я слышала, ты прошла на «Шоленберг». Потрясающе! То есть я хочу сказать, мы все, конечно, так и думали, но…

Я отключаюсь от ее восторженного лепета и легонько посмеиваюсь. Мое футбольное мастерство, а также слухи об интрижках с самыми горячими парнями во всем Ланкастере создали мне среди университетских футболисток репутацию некой героини или даже божества, и испортить ее не смогли даже командные тренировки, на которых нам приходилось бегать до тех пор, пока не стошнит. В основном эта слава была мне приятна, однако в некоторые моменты я определенно предпочла бы, чтобы ко мне проявляли поменьше внимания.