Шарлотта Штейн – Как помочь голодному оборотню (страница 8)

Сету было плохо.

Очень плохо, потому что его лоб покрылся испариной.

Хотя нет. Это была не испарина. Он был мокрый от пота с головы до ног. Кэсси видела, как капли стекали по его шее и блестели между его носом и верхней губой. Но самым странным было то, что потом были покрыты даже тыльные стороны его ладоней, хотя Кэсси была совершенно уверена, что тыльные стороны ладоней потеть не могут.

Во всяком случае, у нее. Но сформулировать это в какую-то членораздельную мысль она не могла, потому что одним потом все не ограничивалось.

Он был очень бледным.

Не просто бледным, а пепельно-серым. Бледным как смерть… как там еще говорят, когда кому-то плохо?

«Он как будто из черно-белого кино вышел», – подумала Кэсси и ужаснулась тому, как хорошо подходило это описание.

Но еще сильнее ее ужаснула его левая нога. Она без конца билась в судороге, словно кто-то запускал в ней петарды. Эти судороги буквально на глазах перекинулись и на другие части его тела. Когда начала трястись его правая нога, Кэсси показалось, что Сету очень нужно в туалет – нужно настолько сильно, что Кэсси даже была готова позволить ему воспользоваться ее уборной.

К счастью, она еще не растеряла остатки здравого смысла и не стала ничего ему предлагать. Во-первых, ему определенно не надо было в туалет, а во-вторых, он вломился к ней в дом посреди ночи и творил тут черт знает что. По-хорошему нужно огреть его по голове вешалкой для шляп, а не вежливо приглашать в уборную.

Особенно после того, как он заметил ее у входа в подвал и дернулся, как будто совсем не ожидал увидеть. Но самое интересное, что, увидев ее, он выпалил:

– Клянусь, я не ищу ничего запрещенного.

И это вместо того, чтобы извиниться или объяснить, какого черта он вломился к ней в дом, или хотя бы выслушать поток справедливых обвинений и только потом начать оправдываться.

Разумеется, Кэсси решила, что он, сам того не желая, себя выдал.

– А по мне, так ты только что признался, что именно за чем-то запрещенным сюда и пришел, – сказала она.

Но, как ни странно, Сета это нисколько не задело. Он раздраженно кивнул и нетерпеливо махнул рукой, словно у него не было времени на глупые разговоры.

– Нет, я же сказал, это не так. Чем ты слушала?

То есть сейчас он откроет огонь из всех орудий.

– Я тебя слушала, только вот ты вломился в мой дом посреди ночи, напугал меня до полусмерти, заставил спуститься сюда с вешалкой для шляп наперевес, а теперь с какого-то перепуга разговариваешь со мной сквозь стиснутые зубы, – сказала она. – Впрочем, разбираться в твоих мотивах у меня нет никакого желания.

Кэсси очень собой гордилась, и не только потому, что смогла перечислить все абсурдные проблемы, с которыми столкнулась по его милости, но и потому, что сделала это спокойно. Внешне она казалась совершенно невозмутимой.

Хотя внутри у нее разгорался самый настоящий пожар.

И было просто чудом, что она не выплеснула на него всю свою ярость.

Или не стукнула его вешалкой для шляп, которую все еще сжимала в руках.

Но, похоже, ему было на это плевать.

– Начнем с того, что я не разговариваю с тобой сквозь стиснутые зубы, – сказал он. – Я просто изо всех сил сжимаю челюсти.

Как будто самым возмутительным во всей этой ситуации было именно это.

– И как это улучшит твое положение?

– Да не пытаюсь я улучшить свое положение. Я пытаюсь объяснить тебе, зачем пришел, так, чтобы это не звучало как полный бред. Слушай, мне нужно лекарство, и как только я его найду, клянусь, я сразу уйду.

– Ну полный же бред. У меня такое впечатление, что «лекарство» – это эвфемизм для чего-то странного, незаконного или очень страшного.

– В жизни не поверю, что ты думаешь, что твоя бабушка торговала чем-то таким.

– Пять секунд назад у меня этого и в мыслях не было. А вот теперь я начинаю потихоньку сомневаться.

Он снова раздраженно выдохнул.

Только в этот раз как-то резко.

Отчаянно.

И это очень ей не понравилось.

В особенности потому, что когда он заговорил, то нотки отчаяния прорезались и в его голосе.

– Кэсси, ей было восемьдесят семь лет, и она любила смотреть телешоу, в которых рукодельницы делают макраме для собак, хотя у нее не было собаки. Ты сама понимаешь, как абсурдно это звучит?

– Понимаю, ага. А знаешь, что еще звучит абсурдно? Сет Брубейкер, который знает, как зовут мою бабушку и чем она увлекается, и который вламывается к ней в дом в три часа ночи! Но ты же здесь. Наверное, снова решил меня помучить.

– Кэсси, я не хочу тебя мучить. И никогда не хотел. Это просто происходит… против моей воли и вопреки здравому смыслу, – сказал он, и, господи… кажется, он говорил правду.

Сет стоял, грозно нахмурив свои темные брови, с искаженным мукой красивым лицом… и для пущей убедительности протягивал ей руку. Будь на его месте кто-то другой, она бы не усомнилась в чистоте его побуждений.

Но перед ней стоял он.

Это из-за него – ну, не только из-за него, но он сыграл в этом не последнюю роль – ей пришлось до конца школы перейти на домашнее обучение. Это из-за него она поняла, что надеяться на что-то хорошее – все равно что навлечь на себя беду.

Поэтому она сказала:

– Возьми уже наконец себя в руки. Прекрати. Уходи отсюда. Немедленно. Не усугубляй ситуацию.

И вздрогнула от ужаса, услышав в ответ:

– Не могу. Я уйду, только когда найду то, за чем пришел.

– Тогда расскажи, что тебе нужно. Это в твоих интересах.

– Клянусь, ничего такого. Это совершенно законно, совершенно нормально и не вызовет у тебя желания меня убить. Просто мне кое-что нужно. Чтобы улучшить мое… состояние.

«Состояние», – в отчаянии повторила она про себя.

А ведь мало того, что она опустила свое оружие и начала задавать ему вопросы. Она стояла на последних ступеньках лестницы, ведущей в подвал. И начала с ним разговаривать.

Разговаривать так, будто он заслуживает сочувствия и помощи.

– И что же тебе нужно?

– Лекарство из натуральных трав. Или книга с его рецептом. Потому что… чем позже я его приму, тем больше вероятность, что я… что все… что я просто…

– Что? Что ты «просто»? Твоя кожаная куртка уже насквозь пропиталась потом – что может быть страшнее? – спросила она.

Поначалу она была весьма довольна собой, потому что эта реплика была обильно сдобрена сарказмом, но Сет запустил руки в волосы.

– Вот черт. О господи. Пожалуйста, скажи, что я еще не начал потеть.

– Я бы с удовольствием, но твоя промокшая одежда говорит сама за себя.

– Так, спокойно. Спокойно… Спокойно. Но ведь в остальном все в порядке, да?

Он смотрел на нее с такой надеждой.

С такой отчаянной надеждой, что Кэсси очень хотелось сказать ему «да».

Но вместо этого она поморщилась и не стала отвечать напрямую.

– Ну… Зависит от того, что ты подразумеваешь под «остальным».

– Как бы сказать… у меня же нормальный цвет лица?

«Вот черт», – подумала Кэсси.

– Ты знаешь, не совсем. Вот вообще ни капельки.

– Как будто я умер дней пять назад и просто об этом не знаю?