Шарлотта Штейн – Как помочь голодному оборотню (страница 10)
Дрожащую, неуверенную руку.
Почти до него дотронулась – была буквально в считаных миллиметрах.
Почти ощутила жар его тела.
И тут он резко поднял голову.
Черт.
Вот черт.
Не может быть.
Что, черт побери, стало с его лицом?
Она в жизни не видела ничего подобного.
Кэсси с трудом сдержала крик. Это же просто невозможно. Казалось бы, это полный бред, но его лицо уже не было лицом.
Карамельные глаза Сета – когда-то такие знакомые – стали почти белыми, как будто из них каким-то образом выкачали цвет, а гладкий лоб, до этого совершенно нормальный, каким-то невероятным образом стал толще и тяжелее.
И да, глаза в очень редких случаях действительно могли менять цвет, но нельзя же вот так просто взять и нарастить на лице кость.
Это же невозможно. Просто невозможно.
Но она видела это собственными глазами.
И поменялся не только его лоб, все черты лица Сета стали больше: и челюсть, и скулы, и нос. Теперь они выступали так сильно, что его кожа казалась тонкой, как бумага. Как будто она была натянута до предела.
Но это же полный бред.
Только вот как будто этого было мало, поменялись и его зубы.
Она видела это, потому что он медленно растягивал губы в угрожающем оскале, и она увидела его идеально изогнутые, когда-то кривые резцы. Они тоже стали больше. Больше, толще… и наверняка острыми как бритва, как лезвие ножа, как осколки стекла. Как все, что может одним движением разрезать человека пополам.
Потому что так и было.
А судя по тихому рычанию, именно это он и собирался сделать.
Поэтому она сделала шаг назад, подняла руки и позвала его по имени:
– Сет.
Она не знала зачем.
Сет и раньше не хотел ее слушать – до того, как началось это, чем бы оно ни было. В таком состоянии он точно не стал бы ее слушать. Кэсси даже сомневалась, что сейчас он смог бы.
Эта часть его личности пропала без следа.
На ее месте появилось что-то другое.
Что-то дикое, что-то, что зарычало, услышав имя, которое он больше не знал.
И тогда она сделала единственное, что могла, – единственное, что имело смысл.
Она замахнулась на него вешалкой для шляп.
И, почувствовав, что вешалка на что-то наткнулась, бросилась наверх.
Так быстро Кэсси не бежала никогда в жизни. Она бежала, едва ощущая пол под ногами, хватаясь руками за ступеньки и не обращая внимания на впивавшиеся в ладони занозы.
Но все равно слишком медленно.
А когда от коридора ее отделяло всего три ступеньки, кто-то схватил ее за лодыжку.
И она знала, что еще чуть-чуть – и ей уже не спастись, не вырваться. Но все же она пыталась.
Бросилась влево, вырываясь из горячей хватки существа, и резко дернула ногу к себе.
А когда это не помогло, она пнула его свободной ногой.
«Какое жалкое зрелище, – промелькнула в голове мысль. – Все равно что пытаться спихнуть с себя грузовик, который только что тебя переехал».
Но тут оно хрюкнуло и отшатнулось в сторону.
Кэсси увидела, как трясутся перила, как прямо ей на лицо сыпется осевшая на них пыль.
Увидела – и снова начала лягаться.
Она колотила существо свободной ногой и орала:
– Отпусти меня, засранец!
И господи, оно ее отпустило.
Кэсси не знала как, почему, но железный прут на ее лодыжке исчез, она была свободна, а до выхода из этого ужасного подвала осталось совсем чуть-чуть.
И у нее получилось.
Она ухватилась за край люка и подтянулась – и все это запыхавшись от безумной, отчаянной схватки. И хотя ей сразу же захотелось окунуться в блаженную прохладу безопасного коридора, она не стала этого делать, пока не захлопнула люк – и не заперла его на висячий замок.
На всякий случай.
Только, кажется, этого было недостаточно.
Вскоре кто-то заколотил по деревянному люку. Заколотил с такой силой, что Кэсси услышала характерный треск. И скрежет.
Как будто замок скоро не выдержит.
А потом Кэсси вспомнила, что говорил Сет.
Надо придвинуть на люк что-то тяжелое.
Так что она встала – встала, хотя ее трясло от страха, а тело ныло от боли – и, пошатываясь, подошла к комоду, стоявшему у входа в гостиную. Снова услышав стук и скрежет металла, Кэсси толкнула комод.
«Господи, я не смогу, оно же тяжеленное, оно до меня доберется, и мне придется смотреть, как мой бывший друг жестоко меня убивает».
И вдруг комод поддался.
Скользнул на деревянный люк.
И наступила тишина.
Глава 4
Кэсси не понимала, как ей удалось заснуть, но она определенно заснула, потому что в какой-то момент обнаружила, что лежит, свернувшись калачиком, на полу у комода, надвинутого на люк, что ведет в подвал. И судя по всему, спала она довольно долго, потому что из окон кухни в коридор лился солнечный свет – яркие солнечные лучи, ласково согревающие ее замерзшую кожу и окоченевшие руки и ноги.
Но самое главное – на свету все казалось таким… нормальным.
У входной двери стояли ее туфли, те самые, в которых она вчера ездила в город.
На плите стояла кастрюля с бабушкиным супом, на кухонном столе валялся заляпанный фартук – обычное дело, когда она пыталась что-то приготовить. На полу лежала чесночная шелуха, то тут, то там виднелись капли масла чили.
И глядя на этот обычный, ничем не примечательный беспорядок, Кэсси не могла поверить, что то, что произошло ночью, ей не приснилось.
«Наверное, мне померещилось, – сказала она себе. – А у Сета просто съехала крыша. А я просто до чертиков испугалась здоровенного бугая, в которого он превратился, и напридумывала себе невесть чего».
Эта версия звучала вполне разумно – но Кэсси все равно завизжала, услышав внизу глухой стук.