Шарлотта Штейн – Как помочь голодному оборотню (страница 5)

По крайней мере, так ей казалось.

Но все же, когда она проезжала мимо, Нэнси подняла голову.

И она широко улыбнулась и начала махать ей как помешанная.

«Надо бы ей позвонить», – подумала Кэсси и тут же представила, как все идет наперекосяк. Как ее отвергают, обижают, унижают. Как она снова впускает кого-то в свое сердце и ее снова предают.

Ну уж нет.

Ей было хорошо и так.

Хорошо уходить, пока все не полетело в тартарары.

Хорошо без близких друзей, без постоянной работы.

И будет еще лучше, когда она отсюда уедет.

Но как же здесь все-таки красиво.

С растущих вдоль дороги деревьев уже начали облетать красные и желтые листья – одни кружились в воздухе, когда она проезжала мимо, другие лежали аккуратными, словно специально собранными ворохами. И хотя утро было в самом разгаре, на ветвях деревьев все еще мерцали гирлянды.

Как будто темные октябрьские ночи тянулись намного дольше, чем следовало.

Они придавали городку едва уловимую, зловещую атмосферу, которую только усиливала деревянная эстрада в самом центре. Кто-то украсил ее разномастными тыквами и везде повесил гирлянды из плюща и паутины.

«Искусственная, наверное», – подумала Кэсси, но на долю секунды все же засомневалась.

А как только она решила, что с головой погрузилась в атмосферу осени, она уловила запах. Запах костра, жженой карамели и чего-то восхитительно пряного – наверное, сидра с гвоздикой. Или какао с корицей и мускатным орехом. Или пончиков из новой кондитерской.

Особенно сильно он чувствовался возле придорожного магазинчика – настолько сильно, что Кэсси даже подумала, что пахло оттуда. А вдруг Ханниган на старости лет все же смягчился и начал продавать сладости? Или хотя бы перестал считать конфеты изобретением дьявола. Пора бы, в его-то возрасте…

Но потом Кэсси толкнула дверь – она все так же заедала внизу,– и все встало на свои места. Сюда и раньше побрезговали бы заходить даже амиши[3], а теперь здесь стало еще хуже, чем во времена ее детства. Судя по всему, сейчас Ханниган перестал продавать даже соленую лакрицу, для которой когда-то сделал исключение.

Только капусту.

И картошку.

А за картошкой стояло несколько мешков того, что, как надеялась Кэсси, было мукой.

Но, скорее всего, это было зерно, которое еще надо было перемолоть.

Мистер Ханниган всегда любил порассуждать, как просто людям живется в наше время. С годами эта уверенность только росла, судя по тому, что он стал главой того комитета, ратующего за чистоту города. Не говоря уже о том, какие объявления висели в его магазине.

«Трогать продукты строго запрещено. Нарушители будут наказаны», – гласило одно из них.

И второе: «Оставляем за собой право попросить покинуть магазин покупательниц в юбках выше колен».

И тут появился он сам, страшный, точь-в-точь как в детстве.

Он был таким тощим, что при определенном освещении походил на скелет, и таким высоким, что нависал над ней, даже стоя за огромным прилавком. У него был страшный, растянутый в гримасе рот – скорее всего, из-за его зубов, которые по размеру и форме больше напоминали надгробные плиты, а еще потому, что его глаза всегда были холодными и пустыми.

И вот этими холодными, как две старые монеты, глазами, он смотрел, как она подходит к прилавку.

И взгляд его стал еще холоднее, когда она сказала, что ей нужно.

– Чеснок? – рявкнул он, будто она попросила у него что-то страшное. А затем отчеканил: – В этом магазине такая дрянь не продается, Кассандра Кэмберуэлл.

Конец предложения оказался гораздо неприятнее его же начала. Он помнил ее имя, даже спустя столько лет. И фамилию тоже.

И произнес их так резко, будто замахивался на нее каким-то оружием.

«Он будто собирается выпороть меня до полусмерти», – подумала Кэсси, поспешно ретируясь из его магазина, пока он и вправду не попытался это сделать.

В конце концов, это не единственный магазин в Холлоу-Бруке.

Она поехала на рынок на окраине города и купила там чеснок, свежий хрустящий хлеб, головку сыра и всякое такое, благодаря чему начала чувствовать себя странницей из фэнтези страниц тысяч так на семь. Закупившись, она поехала обратно с чувством, похожим на удовлетворение.

Все было хорошо.

Или скоро будет.

Она все утро старалась отвлечься от своего горя и не вспоминала про Сета Брубейкера и его странные делишки, пока не пошла парковать велосипед за дом.

И не увидела… Сета Брубейкера.

Занятого странными делишками.

Откровенно говоря, это словосочетание не очень подходило для описания открывшейся перед ней картины. Оно бы больше подошло злодею из детского мультфильма. А это… это было сценой из какого-нибудь высокорейтингового фильма, не меньше. Он вполне мог бы сойти за героя сериала «Мыслить как преступник» – и дело было не в темной одежде, сердитом выражении лица и хмуром взгляде.

А в том, что он и был преступником.

Потому что пытался залезть в окно ее гостиной.

Притом что это окно было почти в двух метрах над землей. Наверное, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы туда забраться. Что ж, тем хуже для него: во-первых, он не сможет быстро спрыгнуть на землю и убежать в лес… хотя неторопливо удалиться, пока она будет ошеломленно смотреть ему вслед, задаваясь вопросом, что же это, черт побери, было, он тоже не сможет.

А во-вторых – и это самое важное, – он не сможет придумать отговорку.

Потому что тут невозможно оправдаться. Самое интересное, что, судя по выражению его лица, он прекрасно это понимал, но все равно попытался залезть к ней в дом.

– О, Кэсси. Привет, – сказал он.

Сказал, к его чести, довольно жизнерадостно.

И даже умудрился помахать ей рукой, как будто они просто столкнулись на улице, хотя было совершенно очевидно, что Сет Брубейкер выжил из ума.

Он совсем слетел с катушек, а ей теперь нужно это как-то до него донести.

– Сет, ты вообще понимаешь, что твоя нога находится в доме моей бабушки? – спросила Кэсси.

Но даже после этого он попытался сохранить иллюзию непринужденной беседы.

– Да, конечно. На самом деле, я как раз собирался ее оттуда убрать.

– Хорошо. Хорошо. А знаешь, что было бы еще лучше?

– Полагаю, что да, но, кажется, ты все равно собираешься меня просветить.

– Не засовывать ее туда!

– Да. Примерно этого я и ожидал.

В подтверждение своих слов он кивнул, но по его голосу Кэсси поняла, что он уже смирился со своим поражением. Ему явно было очень неловко, а когда он наконец смог посмотреть ей в глаза, на его лице было написано: «Ну давай, добивай уже».

Это она и сделала.

– А сейчас я бы очень хотела услышать, что именно сподвигло тебя на этот идиотский поступок. Но учти, ради твоего же блага отговорка должна быть просто невероятной.

Она не ожидала, что он придумает что-то достойное, и как же она оказалась права.

– Справедливо. Но прежде я хотел бы уточнить, что конкретно ты бы посчитала невероятным в подобной ситуации? Просто чтобы понять, с чем я имею дело, – сказал он.

Вот урод… он попытался съехать с темы.

Но хуже всего было то, что ему это удалось.

– Например, что инопланетяне похитили твои ступни, но забыли снять их с твоего тела и протащили через окно моей бабушки, – сказала она и тут же об этом пожалела. Улыбку-то он сдержал, но в его глазах блеснул то ли восторг, то ли торжество, когда он услышал ее слова.

И она понимала почему.