Шарлотта Штейн – Как помочь голодному оборотню (страница 4)
«Ты в порядке? – думала она. – Мой заклятый враг, ты в порядке?»
Но, к ее облегчению, он ушел до того, как она успела это сделать.
Глава 2
Кэсси старалась не думать о Сете Брубейкере. У нее и без него хватало забот. Взять хотя бы горы разномастного хлама, который бабушка явно собирала долгие годы и который Кэсси находила в самых неожиданных местах.
Например, в туалетном бачке она обнаружила деньги.
Очень странные деньги, из стран, которых уже не существовало или, если верить «Гуглу», не существовало вообще никогда.
И ведь это была не самая странная из ее находок.
В подвале она нашла коробки, битком забитые куклами. Жуткими куклами, как в тех ужастиках, которые они с Сетом смотрели в детстве и от которых вопили от ужаса. Куклами с леденящим душу взглядом стеклянных глаз, редкими пучками волос на странных блестящих головах и телами, сделанными из чего-то страшно напоминающего мешки, найденные на ферме с привидениями.
Короче, эту коробку Кэсси обильно замотала скотчем и от греха подальше засунула в самый дальний угол подвала.
А затем открыла один из чемоданов. В нем был только череп какого-то животного. Очень странный череп, потому что Кэсси не смогла с ходу определить, кому он принадлежал. Скелет неведомого существа обнаружился почти сразу, в другом чемодане, который лежал прямо под первым. Увидев там грудную клетку и четыре маленькие ножки, Кэсси подумала, что, наверное, это скелет какой-то мыши.
А может, и нет.
В итоге она решила не трогать содержимое чемоданов. Мало ли, вдруг, если бы она сложила кости вместе, они каким-то образом соединились бы и превратились в крошечного демона, который ночью проберется к ней в спальню и попытается обглодать ей лицо. Звучало, конечно, как полный бред, и Кэсси прекрасно это понимала, но отлично вписывалось в атмосферу этого места.
Но ее тревожили не столько эти странные находки и даже не жуткие щели, на которые она постоянно натыкалась во время уборки. В этом доме было невероятно шумно. Трубы стучали, даже когда по ним не текла вода, половицы скрипели, даже когда по ним никто не ходил, а лестница…
Лестница была достойна отдельного упоминания. Кэсси была почти на сто процентов уверена, что вчера ночью кто-то громко топал по ступеням, явно поднимаясь в спальню, и в конце концов она придвинула к двери древний бабушкин комод.
Правда, пользы от этого было мало, потому что после этого странные звуки начали раздаваться в спальне. Всю ночь Кэсси пришлось внимательно наблюдать за стоявшим в углу креслом-качалкой, и наутро она была такой уставшей, что случайно намазала маслом губку, а потом до самого вечера выковыривала изо рта желтые кусочки поролона.
В общем, она испытала огромное облегчение, когда наконец-то нашла в этом доме что-то нормальное.
Что-то, что напоминало о времени, которое она провела с бабушкой. Точнее, о времени, когда ее опозорили на глазах у всей школы. Тогда ей отчаянно нужно было отвлечься, и они с бабушкой подолгу возились на ее старенькой кухне, выдумывая самые безумные рецепты на свете. Результаты их кулинарных экспериментов были просто отвратительными и до жути нелепыми, но в каждом блюде был заключен особый смысл, который она до сих пор бережно хранила в памяти.
Например, однажды бабушка пожаловалась, что на улице очень холодно, и они испекли картофельный пирог, который Кэсси объявила лекарством от боли и страданий. Тогда бабушка съела кусок пирога и с энтузиазмом притворилась, что ей стало лучше, просто чтобы ее насмешить. Еще был сливовый пирог, который «вызывал дождь». Как же они кричали, когда после того, как они подкинули в небо крошки от этого пирога, и вправду начался ливень.
Конечно, Кэсси расстроилась, когда бабушка посоветовала ей не подходить к плите, если она не хочет кого-нибудь отравить, но все равно с удовольствием листала старые бабушкины блокноты в кожаных переплетах.
Перечитывала ее рецепты.
И разглядывала наброски, сделанные ее рукой.
Крошечные рисунки, лаконичные дополнения, безумные названия блюд.
Надпись над одним из рецептов гласила: «Суп для хорошего самочувствия», хотя Кэсси очень сомневалась в обещанном эффекте. Это же не рецепт вовсе, а полный бред, хоть она и не могла толком объяснить, что именно в нем не так. С какой стати бабушка подписала, что суп надо кипятить двадцать четыре часа, особенно если учесть, что главным его ингредиентом был чеснок?
А точнее, семнадцать зубчиков чеснока.
Почему именно столько, сказано не было.
Согласно рецепту, чеснок надо было бросить в кастрюлю прямо с кожурой, добавить к нему еще несколько ингредиентов в каких-то совершенно бессмысленных количествах, вроде «крупинки» розмарина и «дуновения» масла чили, а затем по какой-то непонятной причине бросить в это мерзкое варево молотые бобы, чтобы его «загустить».
Какие конкретно бобы нужно было добавить, сказано не было.
Как и то, каким образом они «загустят» обычную воду из-под крана.
Весьма интригующий рецепт, и почему-то Кэсси страшно захотелось его попробовать, просто чтобы посмотреть, будет ли результат хотя бы отдаленно напоминать суп. А вдруг он поможет ей пережить горе?
В одном Кэсси была уверена точно: если она займется тем, чем любила заниматься со своей странной бабушкой, это поднимет ей настроение.
Только вот кладовая была пуста.
И огромный холодильник тоже. Зато там стояла целая коллекция стеклянных банок без опознавательных знаков. В паре штук был странный серый осадок, который мешал разглядеть, что же было внутри. Впрочем, Кэсси и не горела желанием проверить.
Она просто вернула банку к ее неприятным товаркам, отправилась осматривать сарай, что стоял в глубине сада, и обнаружила там свой старый велосипед. Он стоял там же, где она оставила его много лет назад, и был почти в том же состоянии, что она помнила: блестящий, как звездочка, без следов паутины и хорошо смазанный маслом. Он даже ни разу не скрипнул, пока она выкатывала его из сарая.
Оставалось только вспомнить, как на нем ездить, что она и сделала.
Поначалу она ехала неуверенно, будто забыла, как это делается, но постепенно набрала скорость и пронеслась через последний холм, который переходил в Главную улицу. Черные волосы развевались у нее за спиной; карты Таро, которые бабушка просунула между спицами, яростно щелкали на ветру. И все вокруг размывалось в мелькающие цветные пятна и обрывки пейзажей.
Впрочем, она и так знала, что там: за те семь лет, что ее не было, здесь почти ничего не изменилось.
Вот старый кинотеатр – почему-то до сих пор не закрылся, несмотря на множество мультиплексов и стриминговых сервисов и на то, что афиша, как обычно, пестрела орфографическими ошибками. Кэсси мельком прочитала заголовок: «Месяц классических фильмов ужасов», а под ним: «Кри», «Иствиские ведьмы», «Кэндилэнд», что значило, разумеется, «Крик», «Иствикские ведьмы» и «Кэндимэн».
А кто это там, в жилете бывшего менеджера мистера Маккеллена, открывает дверь? Не Мира ли Парвати? Похоже на то, но Кэсси ехала слишком быстро и не успела толком ничего разглядеть. Заметила лишь взъерошенные черные волосы – и вот, мимо проносятся библиотека, крошечная городская ратуша и офис
Мама рассказывала, что мэром вместо краснолицего хвастуна Артура Долларда стала суровая пожилая дама по имени Кэти Йейтс. А Табита Кендалл, которая в детстве рассказывала Кэсси и другим ребятишкам сказки – всегда сложив на коленях темные руки и никогда не заглядывая в книгу, – наконец-то вытеснила обвешанную жемчугами кудрявую грымзу миссис Вернон.
Во всяком случае, именно так было написано в свежей статье на сайте
Впрочем, в этом не было ничего удивительного, учитывая мерзкий характер миссис Вернон.
И автора статьи. Марли Мейплз – умная, как черт, и нахальная, как сексуальная мультяшная кошка. Кэсси очень хотела с ней подружиться, когда они учились в старшей школе.
Но, разумеется, боялась даже подойти к ней.
«Похожий заголовок Марли наверняка придумала бы и обо мне: „Толстушка-неудачница опозорилась на школьном конкурсе талантов“», – подумала Кэсси, сбавляя скорость, чтобы разглядеть промелькнувшие в окне редакции черные волосы Марли и ее бледную щеку. А затем начала интенсивнее крутить педали, словно скорость могла помочь ей выбросить эти мысли из головы.
Хотя впереди ее ждало еще одно напоминание о пережитых в школе страданиях. Возле входа в местный книжный магазинчик стояла девушка, с которой Кэсси почти подружилась в старших классах. Нэнси совсем не изменилась: она была все такая же жизнерадостная и румяная, с тем же вздернутым носиком. Казалось, на нее всегда можно положиться.
Так, впрочем, и было.
После шоу талантов Нэнси звонила ей и даже прислала цветы – с запиской, в которой говорила, как ей жаль, что все вот так обернулось, и как ужасно, что ей пришлось это пережить. Но тогда Кэсси была не в состоянии ей ответить, потому что еще не оправилась от пережитого стыда и боли. Постепенно их общение сошло на нет.