Шарлотта Штейн – Как помочь голодному оборотню (страница 17)

С одной стороны, это очень обнадеживало: никто не обвинит ее в непреднамеренном уничтожении миров, пока она не определится, как относиться ко всей этой ситуации. С другой же, она окончательно запуталась.

Вопросов стало только больше, но где можно было найти ответы? В этом доме ужасов не было ничего, что могло бы хоть как-то объяснить происходящее: ни записки в духе «пора открыть правду о твоем происхождении», ни древних книг с тайными знаниями мистических заговорщиков.

Только распиханные по углам жуткие штуковины, которые пугали Кэсси до полусмерти.

Черт, да она начала подскакивать от самых, казалось бы, обыкновенных вещей. Например, чуть не закричала от ужаса, когда в дверь позвонили, и смогла открыть дверь, только услышав:

– Здравствуйте, доставка для Кассандры Кэмберуэлл.

Правда, цепочку она убирать не стала. Курьеру пришлось просовывать сверток в узкую щель между дверью и косяком, пока Кэсси с подозрительным видом проверяла, нет ли в нем чего-нибудь сверхъестественного. Идея оказалась, мягко говоря, не слишком удачной, потому что ей прислали фруктовую корзину, и обойтись без потерь не удалось.

Бананы превратились в жидкое пюре, виноград расплющился, а вся открытка была перепачкана в липкой мякоти апельсина.

«Видела тебя недавно в городе. Я так рада, что ты вернулась! Судя по всему, тебе не понравились цветы, которые я присылала в прошлый раз, так что теперь я решила отправить корзину с фруктами», – прочла Кэсси. Ее сердце одновременно заколотилось и замерло от радости.

Какая Нэнси все-таки милая. Так приятно, когда за тебя переживает кто-то, кто тебя почти не знает.

Надо бы ей позвонить…

Хотя сейчас проблемы у нее были посерьезнее, чем в старших классах.

«Как я объясню ей, что происходит, если сама не до конца это понимаю… она же такое солнышко», – думала Кэсси, спасая оставшиеся фрукты.

Наверное, именно поэтому она не вздохнула и не закатила глаза, когда случайно посмотрела в окно кухни и заметила, что из леса выходит Сет. Вместо этого с ней начало происходить что-то странное. Желудок скрутило, но в то же время он словно провалился вниз, дыхание почему-то перехватило, и в довершение всего у нее появилось непреодолимое желание сделать что-то очень неразумное.

Например, бросить все, выскочить на крыльцо и орать ему вслед все накопившиеся вопросы разом.

Но, к счастью, Кэсси удалось прийти в себя. Она тщательно вытерла мокрые руки о джинсы, расправила одежду, чтобы мешковатые свитера и кардиганы хотя бы отдаленно напоминали полноценный образ, и стала ждать, когда он постучит в дверь или позовет ее – с тем же нетерпением, с каким звал ночью.

Только почему-то этого не случилось.

Вместо этого она услышала, как он топчется по крыльцу и шелестит бумагами, как будто по какой-то необъяснимой причине притащил с собой целую кипу юридических документов.

Разумеется, ей пришлось пойти проверять, что это не так.

«Должно же этому быть логичное объяснение», – подумала Кэсси, подкрадываясь к двери.

Когда она выглянула в глазок, увидела неожиданную, совершенно невероятную картину. У Сета в руках был блокнот, и он строчил в нем как ненормальный. Пока Кэсси за ним следила, он исписал знакомым убористым почерком целую страницу. Кэсси заметила, что он так же, как в школе, слишком сильно нажимал на ручку.

Но приятнее всего было даже не это, а то, чего он так стеснялся, когда они учились в школе. То, что он перестал делать, когда стал крутым.

Он шевелил губами, когда писал.

Как будто изо всех сил старался подобрать нужную формулировку.

Заметив, что он сложил исписанный лист и наклонился, Кэсси сразу поняла, что он просунул записку под дверь. Как только она скользнула к ее правой ноге, Сет тут же потопал с крыльца.

«Он как будто хочет уйти, даже не попытавшись со мной поговорить», – поняла Кэсси. Не раздумывая ни секунды, она схватила записку, распахнула дверь и выкрикнула его имя.

Сет подскочил от неожиданности и схватился за грудь.

– Господи, – выдохнул он. – Я думал, что после того, как… как… как я вломился в твой дом и чуть не разорвал тебя на куски… а еще после того, как ты увидела мою руку… ты больше не захочешь со мной разговаривать.

Чем больше он говорил, тем сильнее Кэсси была уверена, что выбрала правильное решение.

И тем больше ее интересовало, что же он написал.

– Так вот почему ты оставил мне записку, – сказала она. – Чтобы все объяснить.

– Не совсем. Ты все поймешь, но потом, когда ее прочитаешь.

– Потом? Никакого потом. Я прочту ее сейчас.

Сказав это, Кэсси развернула листок. Сет сложил его вчетверо, а она развернула одним резким движением. Но он шагнул вперед, прежде чем она начала читать.

– Господи, пожалуйста, не надо. Только не при мне.

– Хочешь сбежать, пока я не увидела, какие ты написал гадости, – прищурилась Кэсси.

– Да не писал я никаких гадостей, просто… я… торопился. Ну, знаешь, возможно, это… то есть… – Он увидел, что она уже начала читать, и осекся. – А ты меня даже не слушаешь. Ну и ладно. Просто восторг. Фантастика.

А чего он еще ожидал? Что она будет стоять и смотреть ему в рот, пока он заговаривает ей зубы? Если бы она его послушала, то выставила бы себя полной дурой, которая все время ведется на его злые розыгрыши. К тому же если она прочитает записку потом, то не сможет наорать на него за то, что он написал ей гадости.

Она с трудом сдержала крик, но, увидев написанные знакомым почерком слова «Дорогая Кэсси», застыла, будто на самом деле он написал «Привет, наивная дурында». Когда она продолжила читать, легче не стало, хоть само письмо удивило ее даже сильнее, чем его первые строки.

Прости, что навязываюсь, но я бы хотел извиниться перед тобой за тот случай с рукой. И за то, что чуть тебя не съел. И что вломился в твой дом. И что ты решила, что я спал с твоей бабушкой. Черт, я сильно перед тобой виноват, а ведь я еще не дошел до того случая в старшей школе.

Кэсси читала так быстро, что поначалу даже не поверила своим глазам. Она снова просмотрела абзац, чтобы убедиться, что правильно поняла смысл написанного, и машинально продолжила читать дальше:

Я прекрасно понимаю, что уже ничего не исправить, и дело даже не в том, через что тебе пришлось пройти по моей вине, а в том, как это ужасно. Наверняка ты до сих пор не оправилась. Я даже уверен в этом, потому что вижу, как ты себя ведешь, когда замечаешь меня. Даже не представляю, сколько боли тебе причинил. Но обещаю, я больше не буду тебя беспокоить. Я исчезну из твоей жизни, чтобы ты могла залечить свои раны и обрести покой и счастье.

Каждое слово в его записке причиняло боль, но чем дальше, чем полнее Кэсси осознавала, что именно он написал, тем быстрее колотилось ее сердце. С одной стороны, ей очень хотелось высмеять его неуклюжую писанину, но с другой, она понимала, что он просил прощения от всего сердца.

И это ощущение усилилось, когда она прочитала подпись:

Искренне твой, твой бывший лучший друг Сет Брубейкер.

Он почти так же подписывался в детстве. Кэсси часто видела подобную подпись в записках, которые он передавал ей на уроках, подсовывал под дверь или оставлял в их тайных местах. Она всегда казалась ей странной: очень формальной, но в то же время такой личной и нежной.

Так было и сейчас.

Было вне всяких сомнений, потому что Кэсси поняла, что еще чуть-чуть, и она заплачет.

Кэсси быстро заморгала, чтобы не расплакаться прямо на глазах у Сета, но не разрыдалась она только потому, что заметила кое-что еще. Постскриптум – к тому же написанный так, словно в нем не было ничего особенного. А особенное в нем было, причем такое, что на мгновение она даже забыла, как дышать. Ей пришлось несколько раз перечитать короткую фразу под подписью, чтобы полностью понять ее смысл.

Но она так и не нашлась, как на нее реагировать.

Вместо этого она медленно подняла голову и прищурилась. Какая-то ее часть надеялась, что это было глупой шуткой. Остальная, бóльшая часть знала, что не было.

Просто невероятно! Неужели он действительно выразил свою мысль… вот так?

– Сет, ты реально закончил эту милую, в целом совершенно нормальную записку фразой «Ой, черт, постскриптум: я считаю, что из тебя выйдет суперсильная ведьма» – или у меня галлюцинации? – спросила Кэсси.

Но, кажется, он даже не понял, почему она разозлилась.

– Тебе правда понравилась записка? – с надеждой спросил он, не сводя с нее проникновенного взгляда темных глаз.

Сердце Кэсси бешено заколотилось, но совсем по другой причине.

По очень сверхъестественной, связанной с ведьмами причине.

– Ну да, – ответила она. – Пока я не дочитала до постскриптума.

– Но я не собирался тебя разыгрывать.

– Это я понимаю. Я не понимаю, с чего ты решил, что это надо было написать именно в конце, как будто это сущий пустяк и, прочитав твой постскриптум, я не упаду в обморок от шока. Я всю прошлую ночь провела, убеждая себя, что я никакая не ведьма, а ты вот так просто берешь и все это на меня вываливаешь?

– Я не хотел ничего вываливать. Просто не знал, как выразить и это, и другие, более важные вещи, – сказал он, причем искренне. Кэсси видела это по выражению его лица – видела, что он не пытается в чем-то ее убедить, что он правда озадачен ее реакцией.

Ему действительно было важно попросить у нее прощения – намного важнее всего остального.