Шарлотта Штейн – Как помочь голодному оборотню (страница 19)

Хотя прекрасно знала, что он не ошибся.

И конечно, он бросил на нее раздраженный взгляд.

– И с чего ты это решила?

– А вдруг шрам был на другом боку?

– Ты реально думаешь, что я бы забыл, где у меня шрам в двадцать сантиметров, и не проверил бы все возможные места, где он мог быть? – покачал головой Сет. – Не знал, что ты так плохо обо мне думаешь.

«Да, молодец, – промелькнуло в голове Кэсси. – Думай, что я тебя презираю».

На самом деле Кэсси просто пыталась не показывать, что погрузилась в воспоминания, вне всякого сомнения не соответствующие действительности, – и от них у нее крутит живот. Но признаться в этом она не могла, так что пришлось придумать более разумное объяснение.

– Вовсе нет. Просто… что, если… что, если у тебя было слишком много увечий и ты уже сам об этом забыл?

– Конечно, увечий было много. Но не настолько, чтобы сбить меня с толку. Вот тут был ужасный полузаживший шрам, а теперь его нет. И он исчез через тридцать секунд после того, как я принял твое лекарство.

«Он сказал „лекарство“?» – промелькнула мысль у нее в голове.

И от этого ей стало еще хуже.

– Это было не лекарство, – возразила она, опуская его футболку и поднимая голову. Хотя смотреть на его абсолютно серьезное лицо было почти так же тяжело, как на его живот. Особенно когда он был так уверен в своей правоте.

– Что бы это ни было. Результат налицо.

– Допустим. Но вдруг я готовила не лекарство?

– А что, по-твоему, дало бы такой же эффект?

– Ну, вдруг это одна из твоих сверхъестественных способностей.

Он рассмеялся и покачал головой, как будто она сморозила какую-то глупость.

– Это так не работает.

– Ну не знаю, Сет. Я же только сейчас обо всем узнала.

– Но я-то варюсь в этом давно. Так что я точно знаю, что случилось. Что бы ты ни готовила, это на порядок лучше того, что делала твоя бабушка. Обычная травница на такое не способна. Этот суп не просто уменьшил последствия трансформации и сделал меня менее агрессивным. Он буквально откатил все побочные эффекты. Свел все на нет. Заживил все увечья, которые я получил после трансформаций.

И снова эта нерушимая уверенность – хотя он нес полный бред.

Это очень злило Кэсси – главным образом потому, что она не знала, обманывает он ее или нет. А он, в отличие от нее, прекрасно понимал, что происходит, и из-за этого ей было невероятно сложно добиваться от него мало-мальски связных ответов.

Но она должна была попытаться.

– Допустим, но ты же не можешь сказать наверняка, так это или нет. Разве тебе не нужно дождаться полнолуния, чтобы точно убедиться, что суп подействовал именно так, как ты говоришь? А вдруг оно наступит, ты выпьешь эту гадость и все равно обратишься, – сказала Кэсси.

Он посмотрел на нее так, словно она сошла с ума.

– Дело не в этом, – усмехнулся он.

– Тогда в чем же?

– Я не из-за полнолуний превращаюсь. Обычно… – Он замолчал на полуслове, с трудом сглотнул и на мгновение отвел от нее взгляд. Как будто ему было трудно думать о… что бы это ни было, это быстро прошло. – Обычно трансформацию провоцируют другие вещи. У каждого волка свой триггер. Некоторые превращаются, когда начинают злиться. Или грустят. Или слишком счастливы. У кого-то трансформация начинается из-за гормональных… колебаний. Внутри как будто что-то щелкает и начинается обратный отсчет. Когда это происходит со мной, я делаю дыхательные упражнения, или раскладываю пасьянс, или засовываю… голову в морозилку, чтобы немного остыть. Но рано или поздно это случится. Сегодня утром отсчет начался, когда я проснулся… в возбужденном состоянии. А потом я выпил этот суп, и знаешь, что я чувствую?

– И что же?

– Ничего, – выдохнул он, наклоняясь вперед.

Теперь они были очень близко друг от друга, потому что, по-видимому, она тоже наклонилась вперед. Она просто не могла сдержаться, потому что теперь он объяснял, что именно имел в виду.

– Впервые за десять лет мне ничего не мешает. Я совершенно спокоен. Снова чувствую себя нормальным человеком. Ты хоть представляешь, каково это, хотя бы на пять минут стать нормальным человеком? Не чувствовать, как бешено колотится сердце, как кожа словно плавится от жара, как зубы вот-вот выстрелят изо рта? А сейчас у меня не болят даже старые шрамы. Тот шрам не был единственным. Их было несколько десятков. Вот, смотри. – Он повернулся к ней спиной, снова задирая футболку, но почему-то на этот раз Кэсси не испытывала дискомфорта. У нее не возникло желания закрыть глаза и перестать любоваться гладкой кожей его спины – которую он открыл до основания шеи. Напротив, ей захотелось подойти к нему и пристально изучить каждый сантиметр его кожи. Хотя теперь в этом не было необходимости.

Он объяснил все сам:

– Я четыре года ходил со смещенной левой лопаткой, а сейчас от смещения не осталось и следа. А рука… я думал, она останется такой навсегда. Но вот, смотри, теперь она как новенькая. А вот тут, похоже… – Услышав это, Кэсси напряглась и поняла, в чем дело, лишь когда он начал расстегивать джинсы.

Она снова сильно смутилась.

– Господи, я тебе верю, пожалуйста, не снимай их! Я и так на взводе, а при виде твоего здоровенного волчьего члена так и вовсе сойду с ума, – ляпнула Кэсси не подумав.

И хотя она случайно заговорила о его пенисе, жалеть было не о чем, потому что он перестал расстегивать джинсы и сказал:

– Кэсси, я просто хотел показать тебе свое бедро.

Кэсси густо покраснела и поморщилась.

– Да, конечно. Бедро. Да, – выдавила она.

К его большому удивлению – и негодованию.

– Ты за кого меня принимаешь?

– Прости, просто я в шоке.

– Я, конечно, все понимаю, но я бы предупредил, прежде чем светить этой огромной штуковиной.

Он покачал головой, словно ее предположение потрясло его до глубины души, хотя он явно не понимал, что сказал. Но она-то все поняла.

Заметив, как расширились ее глаза, он, кажется, начал что-то подозревать – и сильно смутился.

– Черт, – сказал он. – Наверное, не надо было говорить, какой он большой?

Какой же он все-таки нелепый. Ну полный кретин… впрочем, как и всегда. Раньше она сравнивала его с золотистым ретривером, который внезапно стал человеком. Раньше это было очень мило.

Но как же это бесило сейчас.

– Возможно, для моего душевного благополучия было бы лучше, если бы ты этого не делал.

– Прости. Просто из твоих слов я подумал, что ты уже это знаешь. Ты говорила так уверенно.

– Да я же просто пошутила.

Он с сожалением кивнул:

– Да, теперь я это понял.

– Жаль, что ты не понял это секунду назад, тогда мне не пришлось бы навечно запечатлевать этот образ в моем мозгу. Ты же знаешь, иногда лучше промолчать. Вот ты жил, даже не думая о том, как может выглядеть пенис твоего заклятого врага, в следующее мгновение эта штуковина уже раскручивается у тебя в голове, как фруктовый рулет, – вздохнула Кэсси. Она надеялась, что усталости и сарказма в ее голосе будет достаточно, чтобы завершить этот разговор.

Но нет.

Нет.

Почему-то он продолжил:

– Нет, не настолько длинный. Закрутить как рулет его точно не получится. Обычно я прижимаю его к бедру, надеваю длинные обтягивающие шорты, и он, как правило, никуда не девается… господи, что я несу.

– О да. Что ты несешь. Я сейчас умру со стыда.

Он поморщился:

– Прости меня. Прости, правда, я просто подумал, что это нужно объяснить.

– Сет, нам и без этого есть что обсудить. Объясни лучше про шрамы, про суп и почему ты считаешь, что я более сильная ведьма, чем моя бабушка.

– Ты однозначно более сильная ведьма. Сомнений быть не может.

Кэсси застонала от досады и отвернулась. Попыталась придумать пятьдесят аргументов против его слов. Но прежде чем она успела высказать хотя бы один из них, он снова заговорил. Громко и четко, как будто ни на секунду не сомневался в своей правоте.