Шарлотта Бронте – Истинная сущность любви: Английская поэзия эпохи королевы Виктории (страница 80)
Кровь закипает в венах с громким стуком.
Молю тебя, молчи и не дыши,
Пусть жизнь сгорит, мечта – не смерть в тиши.
Пусть море скроет нас, огня дыханье
(Его боишься – не моё желанье?)
Разделит кости и разрушит плоть,
И прах падёт наш – каждая щепоть.
Во мне и кровь, и боль твоя нетленны,
Сцепляются уста, пылают вены.
Плод – плод, цветок – цветок раздавит в нас,
Грудь – грудь спалит, и мы зажжём свой час.
Меня ты меньше любишь? Иль устала?
Для рук моих и уст слабее стала?
Чтоб стройными ногами не смогла
Ты раздавить любовь, как ты мила!
Другим не открывай ты губ в желанье,
Пока моих не слаще их лобзанья.
Пока не завлекла, как голубков,
Эротию с Эринной я в альков.
Так пусть тебя убьёт любовь моя:
Живой пресытясь, мёртвой рада я.
Хочу тебя зарыть, как плод вкушая,
Не ртом – змеёй, ты слаще, чем живая.
Тебя сгубить найду я скорбный путь,
Дабы страданьем сразу захлестнуть;
Дразнить любовной мукой, жизнь и волю
Придать твоим губам, оставить с болью;
Терзать твой дух, не убивая, нет:
Пусть с паузой, но с вечной злостью бед:
Тяжёлое и трудное дыханье,
Мелодий смерти слабое дрожанье.
Устала я от странных слов твоих,
от пылкостей любви: дневных, ночных,
И солоны, как море, поцелуи,
В устах – вина разбавленного струи,
глаза синей в тот сокровенный час,
Цветами и слёзами полн экстаз,
И бурное пылает в сердце пламя,
но белый цвет стал синими цветами;
страсть зародилась, и летит она
смеясь, или любовью смущена;
любовный пояс твой всегда хвалили,
А в прядях лепестки прекрасных лилий.
Твои привычки сладки и слова,
плоды ночей и дней цветы, листва,
И жгучих губ солёный сладкий жар,
любовь – вино: огня и пены дар;
И жадные глаза в часы услады,
как пламя пылки средь цветов прохлады,
как мрак цветной в душе, пронзая вдруг
огнём в ночи, хоть ночи синь вокруг,
Что ве́ками прикрыта под и над… —
Да, красота твоя – любовный яд;
Твой пояс без тебя не так прекрасен,
Цвет лилий в волосах твоих не ясен.
Ради любви не думай, что она
В любимую твою лишь влюблена.
Душа мила, улыбкой рот прельщает,
она моя, моя; она прощает.
Во сне я зрела свет и шёпот струй,
где пафос[143] твой, был слышен поцелуй
Души и тела, слёзы их связали,
И смех твой жалил, жёг меня в печали;
смотри, эрот, огня нетленный пыл
Её скамью известную покрыл; 
