Но в голову мне голос проникал
Его звенящий, так покойник новый
Великий крик из ада услыхал.
Пока тот жезл сухой, где листьев нет,
И нет коры, но запах есть и цвет,
В глазах Господних не ищи прощенья,
Ты будешь изгоняться много лет.
Что если ствол сухой цветёт опять,
То, чего нет, должно ль существовать?
И коль кора иссохшая в цветенье,
Приятный плод мой грех родит ли вспять?
Нет, хоть родил те фрукты сухостой,
И сладостна вода в глуби морской,
Листочки не покроют ствол тот хилый,
Что тело изнурит и разум мой.
Хотя Господь с опаской ищет суть,
Нигде нет совершенного ничуть;
Хотя Он изучил мои все жилы,
В них кроме страсти нечему сверкнуть.
Домой вернулся грустным я вдвойне,
И всё ж моя любовь дороже мне
Моей души, и Господа прекрасней,
Кто сжал меня в объятьях в тишине.
Прекрасна до сих пор, лишь для меня,
Когда из моря пенного огня
Она пошла нагой, всех сладострастней,
Как огненный цветок при свете дня.
Да, мы лежали рядом, не дыша,
Уста слились, как тело и душа,
Она смеялась сочными губами,
И пахли югом волосы, шурша:
Цветов, корицы, фруктов аромат,
Духов царей восточных для услад,
Когда они охвачены страстями,
Курился ладан, и сандала чад.
Забыл я страх, томящие дела,
Молитвы и молебны без числа,
Её лицо, её волос сплетенье
Ко мне огнём прилипли, что тела
И одеянья жжёт, цепляя их;
Я после смерти средь огней больших
Навечно буду; так зачем волненье?
Горел я также и в страстях лихих.
Любовь, нет лучше жизни, чем она;
Познать любовь, что горечью полна,
Потом избегнуть Божеского взгляда;
Кто не познал – им будет ли дана
В бесплодном Небе радость перед Ним,
Когда в местах унылых мы грустим,
Страсть вспоминая, прошлую усладу,
И ласку перед космосом одним?
Как только прогрохочет трубный глас[140],
Душа покинет тело, только нас
Не разлучить; держу тебя рукою,
В тебя смотреть желаю каждый раз,
К тебе я прижимаю, как печать,
Себя[141]; от глаз людей хочу скрывать,
Пока Господь над морем и землёю
Гром труб не станет ночью ослаблять.
Анактория[142]
τίνος αὖ τὺ πειθοῖ
μὰψ σαγηνεύσας φιλότατα ;
Любовь к тебе – горька; твои глаза
Слепят, жгут пряди, вдох твой – что коса:
Мой дух и плоть кромсает нежным звуком, 
