Шарлотта Бронте – Истинная сущность любви: Английская поэзия эпохи королевы Виктории (страница 78)
С рассветом поскакал, скорбя, я вдаль;
Надежды никакой, одна печаль,
Проехал я прижатую пшеницу,
Источник, виноградник и миндаль —
До Хорсела. Огромный старый бук
Таил свой цвет, и я увидел вдруг
В траве высокой женщину нагую,
Чьи пряди до колен упали вкруг.
Так шла она меж цветом и травой,
Её краса была такой живой,
Я в ней увидел грех, и грудь тугую,
И грех её во мне был роковой.
Увы! Печали – этому конец.
О грусть лобзанья, горестей венец!
О грудь, что скорбь сосёт, не сожалея,
О поцелуя горечь и багрец!
Ах, слепо губы я к тебе прижал,
Но волосы твои, как сотни жал,
Твои объятья мне сдавили шею,
Они беззвучно колют – что кинжал.
В моём грехе – блаженствия сума;
Ты поцелуем мне ответь сама,
Сжав губы мне, чтоб о грехе молчали:
Услышит кто: он – мёд, сойдут с ума.
Я слаб, чертоги дымны и пусты
И ропщут дни от тяжкой маяты,
Мне губы тщетно голуби клевали,
Любовь роняет жалкие цветы.
Меня узрел Господь, когда в тепле
Твоих объятий был я, как в петле,
Её Он сдёрнул, душу мне спасая —
Я будто слеп и гол, в чужой земле,
И слышу смех и плач, но почему
И где, не знаю, чувства как в дыму;
Но с севера идёт толпа людская
В Рим, получить за грех епитимью.
Скакал я с ними, молча, день потряс
Меня, как огоньки волшебных глаз,
Питал огнём мои глаза и взоры;
И я молитвы слышал каждый час.
Пока холмов ужасных белый ряд[135]
Пред нами плавал, как граница в ад,
Где люди ночи ждут сквозь дня просторы,
Как раковин уста, чей резок лад —
Вздох дьявола позволил им звучать;
Но ад и смерть нам удалось попрать,
Где воздух чист, долины и дубровы,
Мы в Рим идём, где Божья благодать[136].
Склонившись, каждый там воздал почёт
Тому, кто как Господь ключи несёт[137]
(Связать иль нет), вкусил и кровь Христову[138];
Взамен покой дал отче добрый тот[139].
Когда же я у ног его скорбел:
«Отец, хоть кровь Господня – наш удел,
Она не смоет пятна у пантеры,
И с нею эфиоп не станет бел.
Я согрешил, на Господа был зол,
Поэтому и жезл его колол
Меня сильней за этот грех без меры;
Красней, чем кровь наряд Его, престол
Перед глазами; знаю, мне – удар,
Коль горячей в семь раз стал ада жар
За грех мой». Он в ответ сказал мне слово,
Подняв мой дух; но пуст был этот дар;
Да, не скорбел я, коль он так сказал; 
