Одиночество: к Маргарите
Мы были порознь; день за днём
Тебе вручал я верность сердца:
Тебе я строил этот дом,
Но в мир была закрыта дверца.
И ты любила, но сильней
Чем я, мучительней, верней.
Ошибся я! А может, знал,
Что всё случится очень скоро!
Душа – себе же трибунал,
И веры рушится опора.
Взлёт и паденье наших нег
Отвергла ты; – Прощай навек!
Прощай и ты! – теперь одно —
О сердце, что без сожаленья
Не отходило, влюблено,
От избранного направленья
К местам, где страсти благодать —
Назад, чтоб одиноким стать!
Назад! Свой чувствуя позор,
Как и Селена летней ночью,
Чей засверкал бессмертный взор,
Когда от звёзд сосредоточья
Спустилась на латмийский склон
Она, где спал Эндимион[97].
Сколь тщетна смертнаого любовь
Не знала скромная царица,
На небесах блуждая вновь.
Но ты смогла тогда решиться
Мне эту истину явить:
И одинокой вечно быть.
Пусть не одной, но каждый день
Ты льнёшь туда, где разнородность:
Моря и тучи, ночь и день;
Триумф весны, зимы бесплодность.
Восторг и боль – других почин,
И страсть удачливых мужчин.
Мужчин счастливых – ведь они
Мечтали, что сердца сольются
В одно, и с верой в эти дни
Сквозь одиночество пробьются;
Не зная, что в сей долгий срок,
Как ты, был каждый одинок.
Из сборника «Стихотворения Мэтью Арнольда: третье издание» (1857)
К Маргарите: продолжение
Да! в море жизни мы живём
Как островки средь волн высоких,
И бьёт безбрежный водоём
Нас – миллионы одиноких.
Все острова объял поток,
Что дик, бескраен и глубок.
Когда он освещен луной,
И аромат весны – услада,
В долинах горных в час ночной
Чудесны соловьев рулады.
Их трели льются с берегов
Через пролив и шум торгов.
Тогда отчаянье с тоской
К пещерам их летят моментом;
Вдруг мысль – архипелаг людской
Мог быть единым континентом!
Теперь вокруг морская гладь —
О, как нам встретится опять!
Кто приказал, чтоб жар тоски,
Лишь вспыхнув, сразу охладился? 
