Скончалась с песней на устах
Затворница Шалота.
Под башней, около аллей,
У стен садов и галерей,
Плыл мимо зданий и церквей
Холодный труп среди огней,
В тиши у Камелота.
Придя к причалу: шевалье,
Сеньоры с дамами в шитье,
Купцы – прочли все на ладье:
«Я – Леди из Шалота».
Но кто ж она? Из мест каких?
И в освещенном замке стих
Весёлый королевский стих;
Крестились все от бед лихих,
Все воины Камелота.
Решился Ланселот сказать:
«Её была прекрасна стать,
Господь, даруй же благодать
Ей, Леди из Шалота».
Из сборника «Стихотворения Альфреда Теннисона» (1851)
Орёл
Он сжал утёс в стальных когтях,
Застыв в лазурных небесах
Под солнцем на глухих камнях.
Внизу морщинит грозный вал;
Но бросив гордый взор со скал,
Он вниз, как молния, упал.
Мэтью Арнольд[95]
(1822–1888)
Из сборника «Стихотворения Мэтью Арнольда: новое издание» (1853)
Requiescat[96]
Бросал на могилу розы,
Но веточку тиса – нет!
Её не разбудят грозы,
Ах, мне бы не видеть свет!
Весельем она питала,
Дарила улыбки, смех,
Но сердце её устало,
Она лежит без помех.
Как долго она крутилась
В сумятице звуков, тепла.
К покою она стремилась,
И ныне покой обрела.
Дух её в тесной могиле,
Дрожащий, уже не дышал.
Наследство ему вручили —
Смерти обширнейший зал.
Сильное желание
Приди ко мне во снах, потом
Я буду рад и весел днём!
Ночь значит больше для меня,
Чем безысходность жажды дня.
Приди, как делал раз пятьсот,
Посланник блещущих высот,
Свой новый мир с улыбкой встреть,
Дабы с добром на всех смотреть.
Пусть не являлся ты как есть,
Приди, оправь мне в грёзах весть,
Лобзай мне лоб, чеши мне прядь,
Спроси, зачем мне так страдать?
Приди ко мне во снах, потом
Я буду рад и весел днём!
Ночь значит больше для меня,
Чем безысходность жажды дня.
Из сборника «Стихотворения Мэтью Арнольда: третье издание» (1857)
