С гербами перевязь, у ног
Висел серебряный рожок,
Броня, когда скакал седок,
Звенела близ Шалота.
В безоблачной лазури днём
Седло блестело янтарём,
Пылали шлем, перо на нём
Одним сверкающим огнём
До башен Камелота.
Так часто сквозь ночной простор,
Покинув звёзд ярчайший хор,
Летел хвостатый метеор
Над зеленью Шалота.
Сверкал и рыцарь, как литой,
И конь – подковами, гнедой;
Под шлемом – локон завитой;
Наш витязь вьющейся тропой
Скакал до Камелота.
Когда же отмели достиг,
То вспышкой в зеркале возник,
Звенели над рекой в тот миг
Напевы Ланселота.
Она плести уж не могла,
Она по комнате прошла,
Глядит на лилии, смела,
На шлем и блеск его седла,
На башни Камелота.
И со станка упала ткань,
И зеркала разбилась грань,
Вскричала: «То проклятья длань!» —
Затворница Шалота.
Нависла с запада гроза,
Опали жёлтые леса,
Ручей был ясен, как слеза,
Дождём пролились небеса
На башни Камелота.
Она спустилась вниз, к реке,
Нашла там лодку в ивняке,
Вкруг носа пишет на доске:
«Я – Леди из Шалота».
И, наклонившись над рекой,
Как бы уловкой ведовской
Свой путь узрела роковой,
Смотря с безжизненной тоской
На стены Камелота.
А стало лишь кругом темно,
Сняв цепь, она легла на дно,
Поток широкий нёс вольно
Затворницу Шалота.
И развевался у бортов
Её белеющий покров —
Летели листья с ивняков;
Она плыла на ночи зов,
К воротам Камелота.
А после нос её челна
К полям направила волна,
Где песнь последняя слышна
Затворницы Шалота.
То тихо петь она могла,
То громко, скорбно весела,
Пока в ней кровь не замерла,
И не покрыла очи мгла,
Скрыв башни Камелота.
И прежде чем ей на волнах
Явился первый дом впотьмах,
