От родника почти что в полфарлонга[10].
Теперь здесь ни травы, ни тени нет;
В низине грустной солнце не сияет;
Я говорил, так будет много лет,
Природа в этом месте умирает».
«Седой пастух, ты хорошо сказал;
Но мы различны нашим пониманьем:
Когда олень особенный здесь пал,
Он был оплакан горним состраданьем.
Ведь дух, что устремился к облакам,
Что проникает рощи и низовья,
Относится к безвинным существам
С благоговейной отческой любовью.
Дворец утехи – тлен: тогда, потом,
Но это всё ж не светопреставленье;
Природа вновь одним весенним днём
Проявит здесь и прелесть, и цветенье.
А все столпы исчезнут в свой черёд,
Что видим мы, о чём когда-то знали;
Когда же день спокойствия придёт,
Все монументы зарастут в печали.
Один урок! но поделён на два,
Природа учит явно нас и скрыто:
Чтоб с муками живого существа
Спесь и утеха не были бы слиты.
Из «Стихотворений» в двух томах (1807)
Сонет, сочинённый на Вестминстерском мосту 3 сентября 1802 года[11]
Нет ничего прекрасней в мирозданье!
Тот нищ душой, кого не удивит
Открывшийся величественный вид;
Всё это Сити в нежном одеянье
Красот рассвета; кораблей молчанье,
Соборы, театры, башни, чей гранит
Между землёй и небом так блестит
Сквозь чистый воздух в розовом сиянье.
Нет, никогда луч солнца золотой
Так не ласкал земли моей раздольной,
Не видел я столь царственный покой,
А Темза не катилась так привольно.
Мой Бог! объяты зданья тишиной,
И всё, как сердце мощное, спокойно!
Жёлтые нарциссы[12]
Я брёл, как облачко весною,
Один, меж долом и горой;
И вдруг увидел пред собою
Нарциссов жёлтых целый рой —
В тени деревьев у реки
Бриз волновал их лепестки.
Толпясь, как звёзды, что сверкают,
Наполнив светом Млечный Путь,
Они вдоль берега мелькают,
Чтоб в бесконечность ускользнуть;
Их в танце тысячи сплелись,
Головки поднимая ввысь.
Танцуя рядом, даже волны
Не превзошли весельем их:
И я стоял, задором полный,
Среди нарциссов золотых.
На них бросая быстрый взгляд,
Богатству праздничному рад.
Когда же в кресле отдыхаю,
Или мечтаю в тишине,
Пред взором внутренним сверкая,
Они блаженство дарят мне.
И сердце радостью полно, 
