Ведь ты, конечно, там, где жизнь сладка,
Там, где в цветах мы раньше утопали:
В тревоге, горе, страхе был наш путь.
В крови все ноги, в синяках рука:
Сражался со зверями я в печали
И на твоей груди сумел заснуть.
О, как я расточал беспечно счастье
И не был перед злобою смирен,
Блаженствуя, попал я в этот плен,
Плен дураков и светского пристрастья.
Я впал в соблазн и заслужил напасти,
Но никогда не преклонял колен
Пред Ханжеством и посреди измен
Не одевал, как платье, гнев всевластья.
Когда умру, родная, напиши:
«Его любовь качалась, как лампада,
Что освещала жизни зал не зря,
Где каждый уголок и щель в тиши
Лучи златые полнили с усладой,
И он купался в волнах янтаря».
Давным-давно в Италии жила ты,
Была принцессой маленькой в стране,
Где всё так чудно, сладостно втройне.
В глазах: надежда, памяти раскаты,
Пророчество – что сбудется когда-то;
Судьбе ты «нет» сказала в тишине,
Скончавшись незапятнанной вполне:
Сердца разбиты, а стихи измяты.
Любовь, сплетая годы на станке
Веков, тебя нашла рождённой снова
И, вырастив, вернула прежний вид;
Лишь жизни день тьма скрыла вдалеке,
Я выглядел так жалко и сурово,
Что руки мне дала ты без обид.
И мысли мои пчёлами незлыми
Льют в соты для тебя хвалений мёд,
Где пахнет роза, где жасмин цветёт,
Где ноготки с головками златыми:
Они чуть стонут – синий воздух с ними;
Души июльский синий небосвод
Твой свет сквозь путь фиалковый несёт.
В биенье крыл твоё мы слышим имя.
Тебе красоты радуги под стать,
Где новый дождь и новые восходы.
Для новых слёз и новый смех пустой.
Так юность возвращается опять:
Бежит, отбросив тягостные годы,
К златому дому мальчик золотой.
Ведь были мы любимцами услад,
Осмеивали бедствия и горе,
Пасли восторги с нежностью во взоре,
Когда и слабый вздох мрачней стократ
Апрельских туч – небесных пятен ряд.
Я вглубь нырял, в придуманное море,
Любил, (как сон – дитя, уставший вскоре),
Смеялся, жил: а знал зачем? – навряд.
Теперь познал любовь я без предела,
Она ведь длится дольше долгих дней;
Тебя я так люблю, что недосуг
Презреть зверей. Их пушки для расстрела
Ворот всех наших буря ставит в круг:
Мир так силён, и всё ж любовь сильней.
А коль умру, ты не должна страшиться,
Иль по ночам спускаться в тёмный зал.
Узрит мой кабинет луны овал,
