Весь мир спокойствием одет,
Весь мир в объятьях сновидений,
Молчанье там, где мрачны тени,
Молчанье там, где теней нет.
Лишь эхо резко принесёт
Крик одинокий и печальный,
То коростель подруге дальней
Ответ с холмов туманных шлёт.
И неожиданно луна
С небес уводит серп лучистый
К пещере мрака, в золотистый
Кисейный плащ облачена.
Стихотворения, не вошедшие в сборник
Дом шлюхи[268]
Услышав танца шум вдали,
Мы под луной туда пошли,
Остановясь у дома шлюхи.
Оркестр в нём, оглушая зал,
«Das Treue Liebe Herz»[269] играл,
Был слышен грохот заварухи.
Как фантастический гротеск,
Сплетая странный арабеск,
За тенью тень ползла на шторы.
Как чёрных листьев вьётся круг,
Под гул рожка и скрипки звук
Кружились призраки-танцоры.
И словно жуткий автомат,
Скелет вставал к скелету в ряд —
Для пляски медленной кадрили.
Затем они рука к руке,
Смеясь пронзительно в кружке,
Па сарабанды закрутили.
Фантом-любовник неземной
Прижался к кукле заводной,
А вот они поют устало.
Марионетка – страшный вид —
Курить на лестницу бежит,
Как будто здесь живою стала.
Сказал я милой: «Что за дом!
Танцует мёртвые кругом,
И прах кружит в объятьях праха».
Но слыша скрипки визг, она
Со мной простилась и одна
Вошла в дом похоти без страха.
Стал вдруг фальшив мелодий пыл,
И вальс танцоров утомил,
И тени кончили кружиться.
По тихой улочке рассвет
В огнях сребристых сандалет
Крадётся робкою девицей.
Новое раскаянье[270]
Да, грех был мой, и я не понял это.
Теперь же лира в склеп заключена,
И лишь неугомонная волна
Подтачивает берег без рассвета.
Глубокую могилу роет лето
Себе в долине, вянущей от сна;
И долго ива ждать обречена
Из рук зимы серебряного цвета.
Но кто спешит по берегу опять?
(О, не смотри, любимый, восхищённо!)
Кто это в южной яркости одежд?
Твой новый Бог, целующий смущённо
Бутоны свежих уст в плену надежд,
А мне в удел – молиться и рыдать. 
